часто приезжал в Россию. Ему сразу понравилась моя Лиза, что было неудивительно, девушкой она была красивой. Незнаю как, но между ними началась переписка, потом короткие встречи, а затем уже и роман. Учитывая в какой обстановке, была моя жена, любовнику не составило большого труда соблазнить её, учитывая, что он всегда был при деньгах. Он мог позволить себе снять загородный отель, где они уже предавались разврату.
Хуже всего то, что даже родители Лизы были в курсе её отношений, но предпочли не рассказывать мне, надеясь на то что она образуется и вернётся ко мне. Вот так...все, абсолютно все кто был в курсе этого предпочли не вмешиваться и не рассказывать мне о романе моей жены, и это автоматически делало их в моих глазах соучастниками измены Лизы. Я полностью оборвал общение с ними, да можно сказать со всеми, даже с теми, кто был не виноват. Я просто потерял смысл жить.
Я выпал из мира на время, пил только алкоголь и практически не выходил из дома, став полным затворником. Мои родители пытались наладить контакт со мной, разговаривали, но я просто кивал головой и пропускал мимо ушей. Никто из них не сталкивался с таким предательством, ибо ни у кого любимая жена не забирала ребёнка, совершая такой подлый поступок. Да и просто...ну как в такой ситуации помогут слова?
Вика...я очень скучал по ней. Только сейчас я понял, как сильно я облажался как отец, и в какой то степени как муж. Я бы пожертвовал всем, даже душой, чтобы обнять её или увидеть. Я полностью закрылся в себе, перестал доверять людям, в особенности женщинам. Мне было...очень больно праздновать Новый Год одному. Не было больше звонкого смеха Вики, ни объятий моей Лизы и её тепла... Я был один, в маленькой квартирке, с небольшой ёлкой и без праздничного настроения. Когда наступил день рождения моей малышки, ей стукнуло уже 6 лет, я купил небольшой тортик с шестью свечками. Незнаю зачем...порой мне казалось, что я сходил с ума от одиночества и потери.
Но судьба видимо решила сжалиться на до мной, и отправила мне подарок в лице...Наташи. Та самая, младшая сестра Сергея. Вообще я не следил за её жизнью, ибо для меня она всё также была кем – то типа младшей сестры, да и видел я её последний раз на моей свадьбе.
Это был конец 1997 года. Вечер окутывал город холодным мраком, в котором смешивались запахи сырости и уличного дыма. Возвращаясь домой с пакетом нехитрых покупок — закусок и дешёвого алкоголя, — я вдруг услышал то, что заставило меня остановиться как вкопанного. Жалобный женский крик и отчаянный плач ребёнка прорезали тишину, словно лезвие по натянутой ткани. Свернув в переулок, я застыл на месте. Картина, открывшаяся передо мной, будто ударила в грудь. Высокий, широкоплечий мужчина, шатаясь от пьяной неуклюжести, прижимал хрупкую женщину к сырой кирпичной стене. Его голос срывался на глухое рычание, а крупная рука то и дело обрушивалась на её лицо, оставляя ярко-алые следы унижения.
Но самое страшное было не это. Она с трудом держала в объятиях девочку - маленькая, худенькая, с мокрыми от слёз щёчками. Она крепко прижималась к матери, словно надеялась, что её слабые объятия смогут защитить от этого чудовища.
Что-то щёлкнуло внутри меня. Не гнев, нет. Это было глубже. Тепло, которое я давно считал потухшим, вспыхнуло в моей груди. Это было нечто первобытное, отцовское. Я не мог просто уйти. Не мог оставить их одних.
Набат