Вот-вот должен был произойти один из величайших моментов в моей жизни, когда я стоял рядом со своей женой и наблюдал, как врач принимает роды нашего второго ребенка - нашего первого сына. Головка увенчалась короной, и с последним криком и толчком моей жены Трейси восточный младенец вышел из пизды и попал в руки ожидающего его врача.
В комнате мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием моей измученной жены. Врач и две медсестры на самом деле не смотрели на меня. Скорее, я видел, как они украдкой поглядывали на меня, в то время как я стоял в полном шоке, с широко открытым ртом за хирургической маской, которая была на мне. Я думаю, у меня глаза полезли на лоб.
Не то чтобы с ребенком было что-то не так. Когда одна из медсестер приводила его в порядок, он казался идеальным во всех отношениях - за исключением того факта, что он был выходцем с Востока. Моя жена происходит из Скандинавии, а я - типичный представитель Восточной Европы. Ни у кого из нас в ДНК нет ничего восточного.
Медсестра, которая приводила его в порядок, подошла, чтобы передать ребенка мне, но я попятился, как будто она несла пакет с собачьим дерьмом. Затем она отнесла его к моей жене, которую к этому времени уже немного привела в порядок другая медсестра, и передала его ей, которая посмотрела на него остекленевшими глазами, поцеловала и прижала к своему полураздетому телу. До этого момента никто не произнес ни слова с момента родов.
Чувствуя головокружение, я поискал стул. Не найдя его, я решил, что пол родильного зала - самое подходящее место для того, чтобы отключиться.
Я не знаю, как долго я был без сознания, но когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу на кровати в другом конце комнаты от Трейси, которая сидела, крепко прижимая к себе ребенка. На лице Трейси играла улыбка, и, насколько я мог расслышать, она тихо напевала колыбельную. Прежде чем я успел встать, медсестра, которая пыталась передать мне ребенка, склонилась надо мной, что-то тихо, но очень отчетливо говоря.
— Если ты собираешься что-то затевать, я вышвырну твою задницу из больницы прямо сейчас, - сказала она. - Сейчас не время и не место для этого. Понял?
— Да, мэм, - тупо ответил я.
Несмотря на то, что в голове у меня было такое ощущение, будто я спал в блендере, а в желудке - такое ощущение, будто меня ударили под дых, я поднялся с кровати и, пошатываясь, вышел из палаты и направился к ближайшему сестринскому посту.
— Я Сэм Лонг, - представился я первой подошедшей медсестре. - Моя жена только что родила нашего ребенка, и я хочу убедиться, что я не указан в качестве отца в свидетельстве о рождении. Если это будет так, то я подам в суд на эту больницу за все, что смогу получить, на том основании, что вы, ребята, помогаете узаконить обман.
— Бетти, это тот самый парень, - сказала старшая медсестра кому-то позади нее.
Представительная женщина с короткими каштановыми волосами и в очках подошла к стойке и бросила на меня взгляд, в котором читались одновременно жалость и отвращение.
— Мы понимаем, мистер Лонг. Если мы не сможем подтвердить, что вы являетесь отцом, мы не будем указывать ваше имя в свидетельстве о рождении. Кстати, не хотите ли пройти тест ДНК прямо сейчас? Я могу попросить кого-нибудь отвезти вас в нашу лабораторию. Вы не можете быть признаны отцом, пока анализ ДНК не подтвердит это, несмотря на то, как выглядит ребенок. У
Поездка в Голландию