ощущение вытекания из тела, охватившее его, предвещало надвигающийся взрыв.
— Ух-х-х, ох-х-х, ох-х-х... Черт, ох-х-х! — воскликнул он, когда его сперма хлынула в красивую жену и мать.
Задыхаясь и сделав с трудом последний толчок, он рухнул на нее, и они оставались соединенными, медленно приходя в себя. Через несколько минут Джейк нежно поцеловал ее несколько раз, а затем прилег рядом с ней. В течение нескольких минут их руки блуждали, при этом Джейк уделял особое внимание сочной груди женщины. Однако, долгий день и интенсивный секс вскоре заставили его задремать.
Позже он проснулся от того, что Суалала трясла его за плечо, и сначала подумал, что, должно быть, что-то случилось, но когда она поднялась на четвереньки, он понял, что она еще хочет секса. В маленькой хижине, освещенной только тлеющими углями угасающего костра, Джейк направил свой член в ее раздвинутые губки, подождав, пока он не затвердел настолько, что его можно было протолкнуть внутрь. С самого момента погружения в нее он чувствовал себя на грани извержения, поэтому ему пришлось несколько раз остановиться, чтобы взять себя в руки и, наконец, найти подходящий ритм, и, хотя судить мог только по ее звукам, он был уверен, что она достигла кульминации как раз незадолго до того, когда он кончил в нее во второй раз.
Лучи раннего утреннего света проникали в хижину, когда Джейк проснулся и сразу же заметил Суалалу, которая сидела в другом конце хижины и нянчила своего ребенка. Она застенчиво улыбнулась ему, и на мгновение он почувствовал укол разочарования от того, что ему больше не доведется насладиться ею. Он тихо собрал свою одежду и, одевшись, вышел на улицу как раз в тот момент, когда солнце показалось из-за дальнего горного хребта.
Козо и Томбо уже сидели на корточках у костра и ели кашу. Они предложили Джейку немного каши, и, хотя он захватил с собой в дорогу продукты, он принял приглашение, вызвав их любопытные улыбки. Он подозревал, что они не отказались бы послушать рассказ о его ночи с Суалалой, и, кроме этого, его удивило, что Козо не выказывал ни гнева, ни ревности. По правде, все выглядело совсем наоборот, и он подумал, что, если бы они понимали друг друга, он бы спросил, хорошо ли справилась его жена.
В остаток дня он помогал Козо выполнять много работ по хозяйству, в том числе, чинить загоны, осматривать коров и искать одну из них, которая потерялась. У них ушло больше часа на поиски, но в конце концов они обнаружили ее в нескольких милях от лагеря и, приложив некоторые усилия, смогли вернуть ее обратно в стадо. С приближением вечера Джейк начал думать о Суалале, но в этот вечер после простой трапезы с большим количеством пива молодой мужчина племени уединился в хижине со своей женой, показав Джейку место ночевки.
Возвращение в главную деревню прошло без происшествий, что дало Джейку много времени подумать о том, что он натворил. Теперь, когда похоть прошла, оценивая трезвым взглядом совершенное, он чувствовал сильную вину и знал, что ему нужно что-то сделать, чтобы загладить свою вину перед женой. Конечно, это необходимо было сохранить в тайне, поскольку не было никакого способа объяснить его промах. Кроме того, были и другие мысли, которые он никак не мог отогнать. Независимо от моральности своих действий, он не мог отрицать, что ему это доставило огромное удовольствие. Новые экзотические картины, звуки и запахи их совокупления произвели огромное впечатление на его сексуальную психику, и он знал, что воспоминания останутся с ним надолго.
Одна хорошо, а три лучше_1