— Так я не против и Константинополя, отвечая на ваш вопрос. Надеюсь, не это станет предметом нашего обсуждения на предстоящий полет.
— А что тогда?
— Например, как простой бухгалтер может себе позволить так шикарно выглядеть и путешествовать в бизнес-классе... Наверно, вы финансовый директор крупной фирмы или банкир.
— За «шикарно выглядеть» спасибо, а в остальном ничего необычного с одной, может быть поправкой, я не совсем бухгалтер, а уже главный экономист.
— О, даже не представляете себе, какая это важная поправка. Помните, как в одном старом еврейском анекдоте мальчик спрашивает маму:
— Мамэ, а кто такой Маркс?
— Какой же ты у меня цадик, Боречка! Маркс был экономист.
— Как наш дядя Изя?
— Что ты, золото моё, наш дядя Изя главный экономист.
Но этот бородатый анекдот развеселил Олю. Или она умело притворилась? Не важно.
— Получается, что и я Маркса переросла...
— А сейчас с какой целью в Стамбул? Путешествуете или по работе? Если не секрет, конечно.
— Путешествую. Знаете, с некоторых пор стала проводить отпуск, сочетая познавательную часть с отдыхом. До пандемии побывала в Испании, Италии, Греции. Еще были Китай и Вьетнам, а теперь уже во второй раз еду в Турцию.
— Да, в Турции много есть что познать... А давайте выпьем а знакомство и может продолжим на «ты»? – предложил, протягивая руку с бокалом.
— Это называется удаленный «брудершафт»...без поцелуев, - кокетливо глядя на меня, Оля протянула руку.
— Думаю, что для поцелуев можно найти другие поводы и места.
— Мне нравится, что вы не форсируете ситуацию.
— Что, а другие ведут себя более напористо?
— Бывает по-разному... Ну, ладно, о чем это мы говорили? - по тону, которым попутчица оборвала начатую тему, было видно, что она была не против ее продолжить.
— Но мне все же любопытно, а вы всегда одна путешествуете?
— С некоторых пор да...
— С каких? Интересно...
— С тех самых, когда осталась одна.
Вот и дошли мы до главного. Второй бокал шампанского был выпит сразу после того, как самолет набрал эшелон. Солнце светило в иллюминатор с ее стороны и Оля сама напросилась пересесть на мою сторону, сославшись на жару. Как порозовели ее щечки! Мы подняли подлокотники между нашими креслами. Теперь мы были еще ближе друг другу.
— Самое время и обстановка, чтобы продолжить с того места, где прозвучало «осталась одна». Если это не ранит твое сердце...
— О, мое сердце и тогда не очень кровоточило. Короче, был муж и целый грушевый сад. Итог тебе понятен, надеюсь.
— Не мальчик... но все же, изменял он или... может руку поднимал?
— Изменял и он, и... или, но это после того, как «он»... Руки не поднимал... не того покроя лапсердак – в плечах узковат, - сказала и рассмеялась, -. ..у него не только рука не поднималась...
Барышня явно запьянела. Ее вольности в рассказе, как не странно, даже добавили ей шарма. Она как старому другу поведала мне, что муж не вынес ее энергичного характера, найдя приют, по ее словам, «под подолом у серой мышки» - ее коллеги по работе. Рассказала, что детьми «бог не наградил», а теперь она уже и не мечтает о них. С тех пор она одна и предпочитает путешествовать в свободное время, которого, как у всех, остается мало.
— А не скучно ли вот так в одиночку? Или ты знакомишься с кем-то на месте?
— Ну да, вот как с тобой, например. В отелях всегда есть кто-то, кто и расскажет, и покажет, и это...- она стрельнула глазами, повесив в воздухе двусмысленность.
Как я в пионерлагере лишился девственности