Побродив чуть больше часа по улицам среди людей, которые даже представить себе не могли, в какой я оказался жуткой ситуации, я все-таки направился домой. Я понятия не имел, как мне рассказать о предложенном Славкой обмене, но знал, что сделать это необходимо.
У меня, правда, появилась одна идея, которая стопроцентно гарантировала спасение мне и маме от судьбы дворовых сосалок – бежать. То есть, переехать, но смысл от этого не менялся.
Правда, я сомневался, что мама согласится на это. Тем более, что за несколько дней этого все равно не успеть.
В квартиру я старался проскочить незаметно, но, предательски скрипнувшая дверь, выдала мое присутствие. Я от досады зажмурился и услышал, как мама крикнула из своей комнаты:
— Жень, ужин на столе. Покушаешь, и убери остатки в холодильник. И посуду за собой не забудь помыть.
Я посмотрел на прикрытую дверь в ее комнату, и понял, что сегодня мама не планировала из нее выходить. Вспомнив, что на ее лице засохла сперма моего врага, я только порадовался этому обстоятельству.
— Хорошо, мам, - крикнул я в ответ и пошел в свою комнату. По крайней мере, у меня появилось время до завтрашнего вечера, чтобы обдумать разговор с мамой.
***
В школу я решил сходить только из-за того, что там, как мне казалось, у меня было меньше шансов сойти с ума от волнения по поводу грядущих выходных. Отчасти это оправдалось, поскольку на уроках я хоть ненадолго, но все-таки отвлекался от своих проблем.
Славик на этот раз появился в классе, но я с ним не общался. На второй перемене я краем уха услышал, как мой одноклассник Вовка – один из тех, кто рассчитывал получить минет в эту пятницу – подошел к качку и спросил:
— Ну, че там, Слав? Загнул уже Женькину мамку?
Видимо гад решил сохранять интригу, поскольку быстро подмигнул пацану и ответил:
— Не переживай, до вечера пятницы еще вагон времени.
— Ну, хоть как-то дело движется?
— Вован, тебе какое дело?
— Ну, че ты, Слав? Я ж за тебя болею.
— Исчезни, - скривился парень и уткнулся в экран смартфона.
Ко мне никто с подобными расспросами не подходил, зато пришло сообщение от Ирочки: « На следующей перемене надо поговорить».
Девочка сидела ко мне спиной всего в нескольких метрах, и я почувствовал, будто от этих нескольких слов между нами установилась какая-то незримая связь. Ладони у меня моментально вспотели, и я успел за пару секунд до звонка на урок отправить ответное сообщение: «Хорошо».
После урока я хотел сразу же подойти к Капустиной, но меня остановила легкая вибрация смартфона.
«Я напишу, где и когда мы встретимся».
Мне хотелось заглянуть в ее глаза, услышать, как мое имя вылетает у нее изо рта здесь и сейчас, но я пересилил свой порыв схватить девочку прямо в классе и ответил: «Буду ждать».
Первые десять минут из двадцати – именно столько составляла большая перемена – я провел, как на иголках. Время шло, а телефон молчал, из-за чего мое волнение только возрастало.
Наконец сообщение пришло, и я, как ошпаренный помчался в указанное место – за школьную хозяйственную пристройку. Это было место, за которым еще пару лет назад школьники прятались, чтобы покурить, не боясь быть замеченными взрослыми. Но потом построили еще гараж для школьного автобуса, и ученики быстро сообразили, что за ним прятаться куда лучше.
Поэтому, когда я забежал за угол старого здания, никого, кроме Ирочки, я не увидел. Я так спешил, что раскраснелся и вспотел, но и поджидавшая меня девочка так же тяжело дышала, хотя я думал, что вряд ли она добиралась сюда
Её пик