деть свои руки. Точнее, знала, но до последнего не хотела верить, что исход у этой ситуации может быть только таким. Более того, полотенца, которыми были все ещё обмотаны мужчины, заметно так топорщились, а у Олега и вовсе было видно почти все его самцовое достоинство, вывалившееся вбок.
— Ах... Ты же сам говорил... Что это не здорово... — старалась держать я голос ровно, когда пальцы начали касаться входа в мое лоно.
— То есть ты хочешь сказать, что нам пора выходить? Ты вот хочешь выйти, Олег?
— Я вот не очень... Видимо, Надя хочет.
— Ну так Надя может выходить, если хочет.
Я не сдвинулась с места. Я уже достаточно хорошо, пусть и по двум всего встречам, но знала его, чтобы догадываться, что просто так выйти мне не позволят. Как минимум, я смогу выйти только если оставлю здесь и полотенце, и стринги. И, скорее всего, остатки своей чести.
И, судя по всему, к последнему все и шло, так как Игорь вдруг резко выдернул из-под меня полотенце и, поднимаясь, бросил мне в руки, потянувшись уже за стрингами. Проследив за его взглядом, я увидела приближающиеся к двери телесного цвета фигуры, и тут меня бросило в холод. Я принялась наскоро обматываться в белую ткань, руки дрожали и плохо слушались, а мысли спутались таким узлом, что ни один моряк не смог бы его распутать. Каким-то чудом мне, с мужской помощью, удалось привести себя в относительный порядок, как дверь открылась, и первым в парилку вошел Антон, из-за чьего плеча выглядывал мой муж. Он выглядел не сильно обеспокоенным, но, что меня больше поразило, лицо его было откровенно бордового оттенка, каким он бывает в пьяном состоянии. Вот не мог уже удержаться? Особенно в таком положении, когда ты сам видишь, как смело чужие мужчины обращаются с твоей женой! Или он таким образом пытается успокоить тревожность? Чтобы быть совсем в невменяемом состоянии, когда, мало ли что, придется приходить к более решительным мерам?
Мы разминулись молча. Саша хотел было что-то мне сказать, но Игорь рванул меня за руку, так, что я пулей выскочила за ним из парной. Здорово, что муж не заметил моего состояния, скрытого румянцем от парилки. И отсутствия, кстати, на мне трусиков, сжатых в широкой ладони Игоря.
— Ну что, еще посидим... — начала было я, но резкий толчок в спину заставил запнуться.
Я упала бы, если бы шедший передо мной Олег не подхватил и не заключил в объятия, от которого полотенце снова слетело с меня на пол. Подошедший сзади Игорь крепко охватился за ягодицу, сжав ее своей пятерней. Я даже не делала попыток вырваться из этих объятий, будучи буквально зажатой в клешни, понимая тщетность этих попыток. Объятия, которые достигали всех моих эрогенных точек, явных и не явных, сжимая, стягивая, поглаживая и проникая...
— Мокрая, шлюшка... — прошептал Олег больше мне на ухо, нежели Игорю. — Уже готова.
Нужно было сделать хоть что-то, хоть как-то отвлечь их внимание или, наоборот, привлечь Сашино. Убежать, скрыться, хоть что-то...
— Мальчики, яааааахх...
Сильное давление снизу ослабло, когда предмет, давивший на киску, нашел, наконец, в нее вход. Медленно, миллиметр за миллиметром, твердая плоть чужого мужчины проникала в меня, овладевая моими недрами, подчиняя, заставляя выгнуться, навстречу другому мужчине, вовсю занятому моей грудью. Будучи нанизанной на уже знакомый, толстый, жилистый член Игоря, я совсем уже потеряла свою цивилизованную, социальную роль, превратившись в самку, выполняющую свою природную функцию. Его елда, разминая мою пока еще узенькую дырочку, растягивая ее в этой неудобной позе, чувствовала себя во мне по-хозяйски, так, словно
Вадим