и Джульеттой, а также с прочими, им подобными, спустя лет 5-10 после свадьбы...
Катины дни без работы слипались в один. Каждый день был сильно разбавлен пороком, сексом. Родители двух детей трахались как кролики. Всё это было на руку, в конечном счете, Гордею, который умел ждать. Порок, как и война, остается самым жирным удобрением для алчной сволочи любого народа. Иногда старик смотрелся в зеркало и признавался себе:
«Да, я сволочь, эгоист, обо мне не напишут баллад, стихов не сложат, меня быстро забудут когда меня не станет. И что?» И правда, что с того? Гордей был чужаком в городе А•••, пришельцем из чужого, обыденного, прогнившего мира. Старый гедонист, познавший свой дзен и не желающий другого...
Время шло. Надо было возвращаться в Сердце. В конце концов, ситуация уже больно давила на достоинство Кати: что это такое, где это видано чтобы начальница не шла на работу из-за подчиненного?!
И Катя решилась. Пора вернуться в Сердце. Поводом стало то, что в город А••• приехал очень хороший реставратор и он готов был работать для музея картин, который готовился Катей к открытию. Несколько коллекционеров выразили готовность поделиться своими приобретениями. Проблема в том, что этот реставратор прославился своим сквернейшим характером. Поэтому его нигде не хотели брать. Разговаривать с ним должна была именно Катя. Только она смогла бы с ним договориться.
Всё время пока Катерина отсиживалась дома – холодало. После извержения вулкана небо еще было мутноватым, плохо пропускало солнце. Но, все же, в город вернулись долгожданные теплые дни. Они возвратились с удвоенной лаской, как возвращаются неверные жены. Катя договорилась встретиться с реставратором у Сердца, в обед. До этого она на работе не появлялась. Сотрудники, увидев в окно начальницу, очень обрадовались. Всех напрягало её отсутствие, многие и приехали то чтобы быть ближе к великой женщине! Отсутствуй Катя дольше – некоторые задумались бы об увольнении.
Приехала Катерина закутавшись в свитер и спрятав глаза от солнца за очками.
Одежда стала своего рода психологической защитой. Реставратор с первых слов показал себя хамоватым и резким. Катя слушала его, слушала и наконец сказала:
— Петр Романович, позвольте объясниться: я волнуюсь. Вы - страшно талантливая... сволочь. Вы очень нужны Сердцу, но, мне кажется, все сотрудники будут Вас ненавидеть. И я тоже.
Реставратор удивленно поднял глаза... и рассмеялся. Ему понравилась откровенность Кати. Улыбнулась и она. Женщина-легенда поняла, что Петр Романович согласится у неё работать.
Как же здорово, вернувшись в строй, начать с большой победы! Они говорили пол часа. Реставратор немного рассказал над какими известными картинами работал. Неожиданно Катя вздохнула.
— Жаль, что людей нельзя отреставрировать, словно картины... - проговорила она. Петр Романович её не понял. Когда они уже прощались и Катя говорила куда обращаться для официального устройства, появился Гордей.
Он шел, как всегда, с высокомерно-отстраненным видом, на своей волне. Даже не взглянул на Катю, хотел пройти мимо. Но красавица, ощутив как всё сжалось внутри от вида старика, быстро распрощалась с реставратором и подбежала к Гордею, остановила его за плечо.
— Гордей Игоревич! Нам надо поговорить пока обед не кончился!
Думая что надо выглядеть уверенной, Катя сняла очки и улыбнулась, хотя внутри всё дрожало от волнения.
«Черт, я хотел сериал досмотреть! А она сейчас будет мне рассказывать, что она не такая и отсосала мне по ошибке!» - недовольно подумал Гордей, но внешне тоже улыбнулся.
— Хорошо, Екатерина Дмитриевна.
— Владимировна...
Шли молча. Старик, идя в кильватере у начальницы, поддерживал улыбку как портки без ремня - того и гляди съедет, а под ней - голый хер. Доехали на верх на лифте. Зашли в кабинет Гордея. Что ж,
Большое коcмичеcкое тpахание