— Я не стал кончать, — пожал плечами парень, намыливаясь. — Анюте оставил, а то мама вообще в последнее время к сперме относится без энтузиазма. И в брюхо, — юноша немного сморщился от вульгарного слова, — мне кончать запрещено с самого начала. Папа запретил.
— Бедный мальчик! — иронично усмехнулась тетя Маша, смывая с крестника пену. — Во всем ограничивают молодое поколение! Писять хочешь?
Мефодий расхохотался:
— Иногда ты разговариваешь так, будто мне четыре годика, — он оголил головку на полусдувшемся органе.
— Мне так нравится, — беременная дама опустилась перед ним на колени, закрыла глаза, направляя струи душа себе между ног. — Только на волосы не попади…
Мочи было немного: Меф быстро прошелся струей по животу, окропил сиськи и совсем чуть-чуть осталось на шею с подбородком. В отличие от матери, её лучшая подруга писсинг любила, под настроение даже проявляя инициативу. На последних каплях она с силой сжала бедра и задрожала в слабеньком оргазме. Сполоснув живой брандспойт из душа, женщина с наслаждением поцеловала его и подтолкнула любовника к выходу:
— Ополоснулся, крестник? Тогда выметайся! Взрослой тёте надо помыться. К тому же сейчас наверняка придет твоя маман и тоже потребует помыть ее и приласкать.
Наскоро вытеревшись, парень вышел. В коридоре он действительно столкнулся с обнаженной мамой, нёсшей в руках короткий атласный халатик, расшитый золотыми павлинами по бирюзовому фону. Увидев сына, она почему-то покраснела и смутилась.
— Я люблю тебя, мамуль, — сказал он, целуя ее в шею сзади и прижимаясь так и не увядшим до конца членом к заднице.
— Иди уже, охальник! — Мать дурашливо оттолкнула сына и сопроводила напутствие легким подзатыльником.
В дверь позвонили как раз в тот самый момент, когда Мефодий поднял с пола джинсы и раздумывал: надеть их так, или идти на кухню за оставленными там трусами. Парень глянул на экран глазка: перед дверью стояла Анечка. Бросив штаны на стул, н так и открыл дверь — полностью голый, с полувставшим хуем.
— Привет, мелкая шлюшка! — радушно поприветствовал он дочку крестной матери, широко открывая дверь.
— Ха! Не ожидал?! Сюр... — выкрикнула одноклассница Яна, выпрыгнув на порог из мёртвой зоны за дверью.
Слово «сюрприз» застряло у неё в горле, а сама она так и замерла в одной позе, зависнув от увиденного с открытым ртом, цветом лица быстро превращаясь в свёклу.
— Не ожидал... — не сказать, что Мефодий испугался или хотя бы смутился появления Аниной подруги, но насущную необходимость натянуть штаны всё же ощутил. — Заходите.
Впрочем, облачался он неторопливо, решив всё же пренебречь нижним бельём, и ограничиться надеванием брюк, оставшись с голым торсом. Откровенно говоря, он думал, что от внезапно увиденного Янка сбежит, а потом распустит ещё больше слухов по всей школе, которых и так гуляет достаточно. Однако она, хоть и глядя в пол, подталкиваемая Аней в спину, всё же зашла в квартиру.
— Ты чего это тут с голой жопой ходишь, негодный мальчишка? — ехидно поинтересовалась молочная сестра, скидывая обувь и вешая куртку.
— Хочу так, дрянная девчонка, — в тон ей парировал парень, целуя нежные губы и без стеснения сжимая шикарную задницу сквозь черные лосины. — Идемте в детскую.
«Детской» с момента переезда тети Маши с дочкой иронично называлась бывшая комната Мефа. А что? Формально так и было: Мефодий и Аня ведь дети своих родителей? Дети. А то, что эти «детки» спят вместе и через день гоняют по огромной кровати родную мать «девочки», по совместительству — крестную «мальчика» — это уже малозначительные детали.
Большая разница