правильно считал её реакции, она одинока. И дома - особенно.
Так что, затормозив на углу знакомого "девятиэтажного" двора, я дёрнул ручник и повернулся к Валентине.
— Милая барышня, скажите: что вы делаете завтра после пар?
Господи, как распахнулась она мне навстречу! Недоверие, изумление, радость и... много такого, чего я не смог бы понять (пока), потому что только учился расшифровывать Валины шифры, находить в них смыслы, и стоял в самом начале этого пути...
С горящими от счастья глазами, она подалась ко мне, да так и замерла, будто не веря в то, что я спросил... И была так прекрасна! Разумеется, это тогда я думал, что она потеряла дар речи от радости, потому и возникла эта пауза. Сегодня я точно знаю: она, скорее всего, лихорадочно соображала, что мне ответить. Сказать что я могу встретиться с ней прямо с утра, понятное дело, не посмела. Но через насколько секунд, запинаясь, пискнула:
— У.. У меня завтра только... две пары... С утра... До двенадцати... - и замерла, по-моему, боясь даже вздохнуть в ожидании моего ответа.
— В таком случае, завтра в двенадцать пятнадцать на нашем месте, за "Пятёрочкой", буду ждать вас с нетерпением!.. - и я не смог отказать себе в последнем, на сегодняшний вечер, угощении... Притянул её, тут же встрепеннувшуюся, горячо откликнувшуюся, раскрывшую губки, впуская мои, и на несколько минут мы выпали из потока времени, сплетаясь, поглощая друг друга...
Пока я, наконец, с огромной неохотой не оторвал то ли её от себя, то ли себя от неё, и, тяжело дыша, удерживая раскрасневшееся личико в ладонях, прошептал:
— Ну всё, беги, а то тебя потеряют, а нам этого не нужно, правда? - она тихонько кивнула, и вдруг, всё так же глядя мне в глаза, тоже шёпотом, ответила:
— Я тебя люблю...
Я среагировал молниеносно: ни один мускул не дрогнул. Не сбилось дыхание. Не изменилось выражение лица. Может, только, глаз дёрнулся, но надеюсь, что в темноте она этого не заметила.
— Об этом мы поговорим завтра, хорошо? У нас будет целый день, просто потерпи!
Она энергично закивала, прижалась, крепко поцеловала меня и, повозившись с ремнём, выскочила из машины. Бегом домчалась до подъезда, у открывшейся двери оглянулась - и пропала из виду...
Ну вот, удалось порадовать девочку надеждой на скорое свидание, а всё потому, что завтра четверг, и это мой единственный выходной.
Мне его жалко, чего уж врать самому себе?! Но я запал на неё - и это тоже было правдой... Запал очень сильно, и предчувствие того, что мне понадобится всё моё самообладание, чтобы не наломать дров, было сродни вызову. Оно будоражило кровь, торопило... И всё, что я мог - это говорить с самим собой, озвучивая свои желания и их последствия, понимая, что если я не просто хочу завести себе молодую и горячую любовницу, а что-то сделать для неё, то спешить нельзя...
Да, с утра успею купить и приготовить всё нужное, а потом заберу Валю и увезу её к себе. Да, я помню поговорку про то, что нельзя делать там, где живёшь. Но так уж получилось, что я всю жизнь плевал на неё, и просто старался относиться ко всем моим женщинам по-человечески, невзирая на их, порой, неспортивное поведение. И то ли они ценили такое отношение, то ли мне везло, но обходилось без последствий. Да, бывало нелегко, но... Оно того стоило. Ведь в самом начале отношений, приведя девушку не куда-нибудь, а в дом, ты как бы говоришь ей о серьёзности своих намерений. Редко какая не оценит этого.
Однокурсница