Он знал, что люди часто закрывают глаза на вещи, которые не вписываются в их картину мира, но сам... сам не желал видеть очевидного.
И когда Агата пришла, он не заметил, что она чем-то подавлена.
Она отрешённо улыбалась его глупым шуткам; пила с ним на кухне горький чай; смотрела надоевший до чёртиков фильм, сюжет которого они выучили наизусть.
А он ничего не заметил.
Не заметил, как дрогнули её плечи, когда его рука скользнула под платье. Не заметил, как пламя грусти на миг вспыхнуло в любимых глазах, когда его губы коснулись её губ.
Не заметил...
Или не хотел замечать.
Даже когда, нависая над ней, он тяжело сопел, а её красивая молочно-розовая грудь вздымалась и опадала в такт движениям, он не заметил, что объятья Агаты слабы, а руки безвольно лежат у него на плечах.
Не заметил... Не увидел. Не хотел видеть.
Зато прекрасно видела она: безмерную пропасть между ними. И она сказала:
— Нам нужно расстаться.
Он обернулся и посмотрел ей в глаза. В её большие нежно-голубые глаза, наполненные откровенной тоской. Хрусталиками слёз тоска перекатывалась через веки и, разбиваясь о розоватые бледные щёки, падала на постель.
Надежда на то, что Агата шутит, растаяла, толком не успев возникнуть.
— Погоди, погоди, — он попытался собраться с мыслями, но ничего не выходило, — Расстаться?.. Зачем?..
— Мы не подходим друг другу.
В комнате резко закончился кислород, дышать стало почти невозможно.
— То есть как это "не подходим"? Почему?
Она отвернулась, всем своим великолепием подавляя, сокрушая его. Пока он смотрел на неё, он не мог нормально соображать, поэтому опустил глаза.
— Мы никогда не подходили, — сказала Агата, — Всё это ложь. Глупая игра. Мне жаль...
— Тебе жаль? — сердце разрывалось в груди, вонзалось осколками в лёгкие, — Ложь? Игра?! Тогда зачем ты в неё играла?
Агата вздохнула, и от этого вздоха он ощутил себя полнейшим ничтожеством. Он понял всё, и прозрел. Воспоминания обрушились потоком сели, смывая остатки гордости. Всё было ложью. Всё! Кроме той первой фразы, что свела их вместе на пол года: "Ты самый умный в группе. Хочу позаниматься с тобой."
Самая красивая девушка на курсе — она казалась ему самой красивой девушкой во Вселенной. И стоило им остаться вдвоём, как он сказал ей об этом.
Что двигало ею тогда? Признательность? Любопытство? А может ей не хватало тех самых слов — капли любви хмурым осенним вечером?
Платье упало на пол. Там же оказались и трусики.
У неё уже был опыт, поэтому она направляла его, а он следовал этим направлениям, словно заблудившийся в Раю, что следует указателям, чтобы не рухнуть в ад.
Она направила его руку, и пальцы в мгновенье намокли, погрузившись в горячую влагу. Это скользкое сладкое чувство будоражило фантазию, по коже побежал холодок, словно возбуждение Агаты передалось по нервам и наполнило его животворным огнём.
Несколько мимолётных движений, трепетное прикосновение к её идеальной груди, твёрдый, как мрамор, сосок.
Поцелуй... долгий, глубокий. А потом... провал в пылающую тугую бездну, в адское пекло наслаждения. Он взлетал и падал, а потом снова взлетал.
А потом — его настигло мгновенье. Незабываемое, короткое как удар током. Оно должно было длиться вечно, но он не выдержал этой секундной вечности и извергся подобно вулкану.
Агата была под ним. Такая живая, тёплая, дышащая. Хотелось сжать её в объятиях, слиться, растворить в себе. Её последний стон звенел в ушах ангельской песней. Её последним словом было...
— Зачем? — прокричал он, вскакивая и натягивая штаны, — Зачем ты повторяла это? Из раза в раз, из раза в раз! Зачем сегодня, снова? Прощальный подарок? Подачка жалкому неудачнику?
Мама в сауне