мгновенно оттаивало, когда большие изумрудные глаза вдруг останавливались на лице бывшего спецагента с немым восторженным вопросом: "Ты видел? Видел? Ты тоже это видел?"
А Дэйв ничего не видел. Только спину убегающей вперёд Боу. Остальное сливалось в размытые тени, обращалось в туннель, в декорацию безумного сна.
— Сколько тебе лет? А кукол ты любишь? А мультики? — вопросы один за другим сыпались из него, и даже когда Филли не понимала, о чём он спрашивает, он страшно радовался её искренней улыбке и был бесконечно горд собой.
Больше не было смысла ходить по барам, прожигая последнее обновление, ввязываться в драки и споры о самых сексуальных цыпочках во вселенной. Больше не было смысла искать смерти, или трепать нервы бывшим жёнам.
— А ты пробовала сладкую вату? Играла в "лестницы и змеи"? Знаешь, что такое снег?
Немыслимое счастье охватило Дэйва. Ему чудилась беззаботная яркая жизнь, полная любви и радостей — вспышка света в конце беспросветного существования.
— За этой дверью выход, Дэйв, — ледяной голос Боу вырвал его из радужных мыслей.
Баргёл стояла посреди тёмного коридора перед той самой дряхлой дверью, через которую Дэйв впервые вошёл в Дом в Облаках. Белая блузка ослепительно сияла, будто освещая этот унылый аппендикс мироздания.
— Дай же нам выйти! — вскричал Дэйв.
— Выйдешь только ты, — мрачно ответила Боу. Она как будто стала выше и шире в плечах, — Девочка останется здесь.
— Что ты мелешь. Она идёт со мной.
Филли спрятала лицо на груди Дэйва, словно боялась слышать этот разговор.
— Тебе нечем заплатить мне за помощь, мистер Флонтли. А девчонка — это отличная цена.
Дэйв начал выходить из себя. Чувство безмерного счастья быстро таяло, и воздух наполнялся кипучей чёрной ненавистью.
— Ещё хоть слово, — сказал он тихо, — и я не посмотрю, что ты женщина.
— Женщина? — смех Боу был подобен граду из острых игл — словно ледяные пики вонзались под рёбра. Дэйв похолодел, он был не в силах пошевелиться, отвести взгляд: из темноты коридора рождалось лезвие, превращаясь в длинный изогнутый меч в руках Боу. Фигура её стала ещё выше и мужественнее. Пропала маленькая симпатичная грудь, растаяло изящество стройных ножек.
Её движения молниеносны. Невозможно увернуться, перехватить удар, нанести ответный...
Дэйв упал на колени, прижимая Филли к себе, стараясь заслонить её от падающего клинка. Свист прорезаемого воздуха, дуновение холодных потоков, тугие нервы натягиваются в струну, ожидая неминуемого удара.
Нежная ладошка Боу обожгла плечо. Ласковый голос прозвучал над ухом:
— Сохрани это чувство, Дэйв. Береги его. Оно дороже страсти.
Дэйв оглянулся.
Ни Боу, ни тёмного коридора.
Он стоял, согнувшись, возле вытянутого многоэтажного здания, сжимая в объятиях Филли.
Жужжали моторы аэробусов, слышался топот множества ног, неразборчивые крики.
— Дэвид! Мистер Флонтли! — яростный голос куратора был мёдом для ушей, — Мистер Флонтли, потрудитесь объяснить, где вы были!
Дэйв опустил Филли на землю и поднялся во весь рост.
— Мистер Флонтли... Дэвид, — куратор жестом остановила движение специальных войск за своей спиной, — Дэвид? Дэвид, кто это там с тобой?
Дэйв посмотрел на Филли, которая смело стояла возле него и крепко сжимала широкую ладонь; посмотрел на куратора, на лице которой впервые читалось по-настоящему человеческое чувство — она была растеряна; и то ли от нехватки воздуха, то ли от распирающей грудь гордости, глаза бывшего спецагента заслезились. Он спешно смахнул слезу, пытаясь не рассмеяться, погладил белокурого ангела по голове, и сказал так, чтобы расслышали все:
Экзекуция