почти привычный ритуал, прикрыв глаза от смущения. Но Саше этого было мало – она, продолжая держаться за шею Никиты, подалась вперед и запустила руку между бедер мачехи.
— Ну вот! Я же говорила: чуть ладошку мне не залила. Проверьте сами!
Ирина готова была провалиться под землю от стыда, но послушно позволила залезть между ног обоим парням по очереди. В ушах звенело от катастрофического унижения и... заодно от возбуждения, пожаром охватившего организм. Даже невольные стоны прорвались между сжатыми губами, когда мужские пальцы орудовали между бедер...
— А теперь, соси, шлюшка, - сквозь шум в ушах послышался серебристый голосок.
Ирина вздрогнула, словно от пощечины, но воспротивиться не посмела, опустившись на колени и с противоречивыми чувствами взглянула на два члена, торопливо освобожденные парнями из плена штанов. Происходящее вгоняло в ад катастрофического унижения: ей предстояло сосать двум незнакомым парням, которых она скорее всего и не узнает, встретив днем на улице; сзади Саша и ее молодой человек, возможно, видят, как провисают нити смазки с уголка киски до трусиков, врезающихся в середину бедер, а, значит, понимают, что она – настоящая, недостойная другого обращения, шлюха, готовая дать кому угодно лишь, фигурально выражаясь, по щелчку пальцев падчерицы... С другой стороны, женщина поняла, что возбуждена до предела, едва не кончая от одних лишь взглядов, скрестившихся на ней! А причина этого возбуждения – точно та же, что и причина дикого стыда. «Как это возможно?», - спросила себя она, но... Но надо было выполнять свои обязанности, и пухлые губы накрыли первую из раздутых головок... И едва-едва удалось сдержать оргазм! От одного только тактильного ощущения стальной твердости под бархатистой кожицей!
Впрочем, нужно продолжать обслуживание членов, согласно указанию падчерицы, и Ирина принялась отсасывать попеременно обоим парням, наклоняясь то к одному, то к другому, бурно вздыхая и даже слегка постанывая, как только ротик вбирал очередной половой орган, да еще груди попеременно упирались в колени, и приходилось невольно тереться сосками о них, пусть и через несколько слоев ткани – уж больно это было приятно.
— Ну, как шлюшка сосет? – раздался сзади нежный голосок.
— Классно! Просто улетно! И даже язычком работает, как заведенная!
— Жаль только в горлышко не принимает...
— Хмм... А ведь и правда – шлюха, а в глотку не долбится! Моя недоработка! Ну, ничего научим!
— Может сейчас начнем?
— Почему нет? Но только чуть попозже... Мне надо заботиться о любимой мачехе, так что – когда она будет готова...
Ирина зажмурилась от стыда при этом обсуждении ее достоинств и недостатков в деле обслуживания членов ротиком, но при этом сдавленно замычала, представив, что не она будет делать минет, а ее будут грубо трахать в рот.
Между тем Саша проворковала:
— Ну, довольно оральных упражнений, давайте уже отъебите ее... Раздевайся, шлюшка, полностью.
Надо признать, Ирина с трудом оторвалась от напряженных, великолепно жестких половых органов. Но трепеща и смущаясь собственной покорности, принялась снимать одежду.
— Чулочки можешь оставить, шлюшка. Будет не так холодно. Хотя... Думаю, парни не дадут тебе замерзнуть! Прошу на качели.
Женщина вздрогнула и испуганно посмотрела на близлежащее здание, видное в многочисленные проемы детского домика: ладно, она сосала двум незнакомым парням внутри, разделась под похотливыми взглядами, но падчерица предлагает выйти на довольно освещенную площадку! Где любой выглянувший из окна, а тем более запоздалый прохожий увидит, как ее трахают сразу вдвоем, а то и втроем, если Саша разрешит присоединиться Никите! Но ослушаться она не посмела и, стыдливо прикрываясь системой локтей и ладоней вышла под электрический свет.
Темный ангел была тут как тут.
Качели представляли собой довольно широкую крашенную доску, закрепленную вверху на
Большой не всегда хорошо