что доктор Джексон смотрела и слушала, как общаются ее клиенты, прежде чем пригласить их в свой внутренний кабинет. Я подозревал, что она чувствует нарастающее напряжение и вскоре пригласит нас. Я начал беззвучный обратный отсчет от десяти. Доктор Джексон открыла дверь своего кабинета на восьми.
— Мистер и миссис Харрингтон, я Элисон Джексон. Пожалуйста, проходите.
По моим подсчетам, доктору было около сорока лет. У нее было очень красивое лицо и лишний вес. Ее блузка и юбка были хорошо сшиты и относились к категории «деловой повседневной одежды». Нас провели в угол ее кабинета, где стояли три кресла вокруг небольшого кофейного столика. Дипломы на стене соответствовали биографии, которую я прочитал. Тафтс, Гарвард и Стэмфорд. Она была умной чикой.
— Мистер и миссис Харрингтон, пожалуйста, зовите меня Элисон. Могу я называть вас Крис и Пэт?
— Спасибо и да, — ответила Пэт.
— Хорошо. Отлично. Я хочу начать...
Я прервал Элисон:
— Я не собираюсь быть...
Я сделал паузу, а затем перефразировал то, что должен был сказать:
— Я очень постараюсь не быть агрессивным. Пэт не будет за меня говорить. Она не будет говорить сегодня и, насколько я понимаю, больше никогда не будет. Пожалуйста, позвольте мне отвечать за себя. — Я закончил: — Можете называть меня Крис.
Из ушей Пэт шел пар, и когда она уже готова была взорваться, Эллисон протянула руку, чтобы остановить ее.
— Мы плохо начали, и это полностью моя вина. Я была самонадеянна, и мне очень жаль.
Я кивнул:
— Извинения приняты.
— Спасибо. Хорошо. Мы будем общаться сегодня в течение двух часов, а затем еженедельно по часу, как предписано судом. Я планирую, что мы глубоко обсудим ваш брак, причины его распада и возможность его спасения, на что я надеюсь. — Элисон посмотрела на каждого из нас и спросила: — Это звучит разумно?
Пэт уже кивала головой в знак согласия.
— Крис? — спросила Элисон.
— Хотя я ценю вашу надежду на то, что мы сможем сохранить наш брак, это не то, на что я надеюсь и чего хочу. Я хочу развода. Именно поэтому я подал заявление, и это все, что я приму.
Элисон открыла папку, лежавшую у нее на коленях, быстро просмотрела ее и спросила меня:
— Значит, после почти тридцати четырех лет брака вы можете выключить свою любовь, как выключатель?
— Это хорошая картинка, Элисон, и я уверен, что вы с успехом ее использовали, но в моем случае нет... моя любовь к Пэт не закончилась в одно мгновение. Потребовалось больше года, наполненного ложью, изменой, романом и зараженной вагиной, чтобы я разлюбил Пэт. Знаете ли вы, что я не видел Пэт более восьми месяцев и не общался с ней ни в какой форме более шести месяцев?
Глядя на Пэт, я не мог понять, злится ли она, грустит или что-то еще.
— Есть ли у вас интерес выяснить, что пошло не так в ваших отношениях, и, исходя из этого ответа, получить возможность примирения? — спросила Эллисон.
— Я уже почти год думаю о том, что пошло не так. Хотя мы с Пэт не сходимся во мнениях, меня устраивает вывод, который я сделал, и на основании этого вывода, а также измены Пэт и полного отсутствия уважения ко мне и нашему браку, примирение невозможно.
Я знал, каким будет следующий вопрос, и зарычал от досады, услышав его.
— Что, по-вашему, пошло не так? — хотела знать Элисон.
Зная, что словами я не смогу адекватно донести свою точку зрения, я попросил:
— Дайте мне тридцать секунд, — и, достав из ранца блокнот для бумаг, который я захватил с собой, набросал несколько
Мне нравится быть во власти женщины (часть 2)