Настоящий учитель. Часть вторая: Имаго - Глава третья
Категории: 18 лет | Классика
Добавлен: 11.01.2025 в 04:58
цветка, самозабвенно и сладострастно поглощавшего мой член, а когда я, с хрипами и стонами, начинал извергать содержимое лопавшихся от переполнения яиц в плотно сомкнутые, розовые, распухшие от долгого труда губки, она, соредоточенно и неторопливо дожидалась, пока я не закончу дёргаться и истекать, а потом неспешно, буквально по глоточку, подолгу перекатывая и сохраняя во рту, проглатывала всё, что я слил в неё... И потом ещё долго ласкала и нежила губами и язычком мою сверхчувствительную после оргазма, тоже распухшую, слегка уже воспалённую головку, бессмысленно глядя куда-то перед собой совершенно пьяными, помутившимися, но всё равно прекрасными глазами.
Ещё на одном из наших первых октябрьских свиданий, я рассказал ей, что оральные ласки не зря считаются самыми интимными, ведь продолжение рода - это обычный, природный процесс, программа, вбитая в нас тысячелетиями эволюции, которая свирепо гонит нас на случку ради появления потомства и выживания вида, и в мотивации к такому сексу участвуют самые древние отделы мозга.
Иное же дело - оральные удовольствия, которые, не ведя напрямую к появлению детей, являются актом доверия и принятия друг друга во всей полноте - и во вкусах и запахах тоже. Словом, являются проявлением нашей человеческой, а не животной, и наверное, даже, душевной составляющей.
Валя, в своей сдержанной и немногословной манере согласилась, что да, это занятие невероятно приятное и что она, по её словам, в такие минуты совсем забывается, получая от процесса огромное удовольствие.
Я приятно удивился и порадовался этому её откровенному признанию, потому что заставлять девушку делать что-то против воли, обычно, не в моих привычках...
Тем более, что я и сам с удовольствием предавался таким же нежным пиршествам: видимо, так сложились гены, образовывавшие наши тела, что Валины вкус и запах не вызывали во мне отторжения, наоборот, почти сразу привыкнув к их интенсивности, я тоже частенько пропадал между её распахнутых до предела бёдер... Неспеша исследуя и запоминая каждую складочку, каждое нежное отверстие, каждый влажный лепесток, я особенно подолгу любил держать во рту, то нежа их лёгкими полизываниями, то, напротив, рассасывая, заставляя набухать от сильного вакуума, а потом, выпустив на свободу, расправлять и раскладывать их в красивый узор прикосновениями языка, создавая прекрасные композиции вокруг бледно розовой, пульсирующей от удовольствия, казалось, живущей собственной жизнью Валиной Вульвы... Видя, как она откидывается на локти и как можно сильнее раскрывается передо мной, не отрывая от меня ни на секунду довольных глаз, замечая каждый мой восхищённый и жадный взгляд, обращённый в нежную глубину её тела...
А когда она, наконец сдавшись, опрокидывалась на спину, сотрясаясь и дёргаясь, начиналось и вовсе поистине гурманское празднество вкуса: в особенно сильные моменты какие-то микроскопические канальцы в её мокрой, сочащейся розовой мякоти, под Валины заполошные крики начинали часто-часто брызгать капельками слегка мутноватой, светлой жижи, очень нежной на вкус, попадавшей мне на язык, в горло, на лицо - в общем, куда попало, потому что дёргалась Валя сильно, непредсказуемо и долго... А потом, едва отдышавшись, смущённо хихикая, обхватывала мою голову и пополам с поцелуями вылизывала всё, что я не смог проглотить. Как-то, на мой вопрос - как она воспринимает свой вкус, когда облизывает меня? - Валя туманно ответила, что в такие минуты ничего не соображает, и что ей вообще нравится всё, и особенно - я.
Однако, буквально на следующем нашем свидании, я обнаружил некоторые несоответствия, и даже - пробелы в Валиной сексуальности. В частности, в её отношениях с собственной попкой. Однажды, отдыхая после страстного и долгого раунда, и с гордостью сообщив о том, что сегодня у неё почти получилось полностью вместить мой
Из огня да в полымя...