вешалки, где Синди помогла мне развесить новую одежду, которую она мне купила. Казалось, что каждую неделю Синди покупала новый наряд, который хотела мне показать; к тому времени у меня накопился скромный выбор стилей и цветов. Её чувство стиля было разнообразным, но вся одежда, которую она мне покупала, была тесной и яркой — гораздо более пёстрой, чем я привык, к моему ужасу и её постоянному веселью.
Хотя она не покупала мне «традиционную» девичью одежду, такую как юбки и платья, в которые она иногда меня наряжала, вся моя одежда от неё была... определённо не мужской. Большинство брюк были свободными и расклешёнными внизу, узкими и облегающими в талии и сзади. Рубашки, которые она мне покупала, были особенно тесными в верхней части груди и часто с низким вырезом на шее и высоким на талии.
В конце концов я остановился на проверенном сочетании. Мне пришлось влезть в тёмные джинсы-скинни, легко натянув их на ноги, и с трудом втиснуть свою неприлично круглую задницу. Сверху я надел обтягивающую белую футболку и чёрную водолазку, которые заправил в джинсы. Водолазка была одним из немногих тёмных предметов одежды, которые Синди купила для меня, поэтому я подумал, что это хороший компромисс между моим и её вкусом, и, надеюсь, это поможет мне заслужить снисхождение. Она была очень тесной, особенно в области шеи, чуть ниже подмышек и на животе. Сначала я раздражался из-за тесноты, постоянно поправляя пышную ткань. После нескольких замечаний Синди я мысленно успокоился и теперь начал наслаждаться соблазнительной лаской, которую дарила, несомненно, дорогая одежда, тем, как она облегала и повторяла контуры моего тела. Как я обнаружил утром, я даже предпочел эти успокаивающие объятия обвисшим складкам моей старой удобной одежды.
Приведя себя в порядок и переодевшись, я упал на кровать и снова попытался отвлечься, пролистывая соцсети. Но через минуту меня охватило беспокойство, и я понял, что едва обращаю внимание на то, что нажимаю на кнопки. Встав и сделав несколько кругов по комнате, я решил попробовать накраситься. В моей голове это имело смысл: я мог слегка подкраситься, чтобы произвести впечатление на Синди и улучшить свою внешность.
Я старался, чтобы всё было просто: немного тонального крема и консилера, чтобы скрыть недостатки и выровнять цвет лица, немного подводки для глаз и туши, чтобы подчеркнуть мои большие глаза. Наверное, я немного увлекся; возможно, мне не нужно было добавлять румяна (я думал, что они придадут немного цвета моим бледным щекам) или блеск для губ (чтобы сделать губы более пухлыми и выразительными, конечно!). Но мне нравилось наносить макияж, с тех пор как Синди научила меня, и, когда я погрузился в процесс, тревога отступила, а время пролетело незаметно. Когда я закончил, то подумал, что хорошо поработал! Я сказал себе, что теперь, когда моё лицо стало бесспорно женственным, это не так уж заметно, и в глубине души попытался подавить вспыхнувшую гордость.
Эта гордость снова померкла, когда я вспомнил о шатком положении, в котором я оказался из-за Синди, и снова почувствовал, как у меня засосало под ложечкой. К счастью, мне нужно было продержаться всего полчаса или около того, но время тянулось, пока я переживал из-за того, что, как я был уверен, станет для меня катастрофой и, вероятно, закончится моим разрывом с Синди.
Даже наедине мои глаза расширились, и я тихо застонал от этой мысли. Она могла бы порвать со мной. Раньше такого не случалось, но теперь это было так очевидно. И на самом деле я это заслужил. Она была не в моём вкусе, не для меня во
Мой Андрей