Григорий глядел в окно, за которым, кружась и сверкая в свете фонарей, летели лёгкие пушинки снега. В окнах домов, что были на против, светились разноцветные гирлянды. Людей, снующих в предновогодней суете по улицам, становилось всё меньше и меньше. Всё затихало перед бурным взрывом новогодней ночи, напоминая затишье перед хорошей летней грозой.
«Красота… всё в огнях, весело… но у нас в деревне всё равно лучше…»
Григорий, крепкий, шестидесяти восьми летний старик, приехавший к сыну ещё с утра, уже успел походить по ближайшим к дому улицам. Натолкавшись в городской толчее, он, с непривычки, усталый от снующих туда – сюда, толп людей, вернулся в квартиру сына.
— Ну, что, батя, пробзделся? – Улыбнулся сын, который уже был при полном параде, армейская форма явно была ему к лицу, подчёркивая его крепкую, статную фигуру, с хорошей выправкой.
— Суета тут у вас, все какие-то озабоченные, снуют туда – сюда, только успевай уворачиваться, дабы не столкнуться с кем. Вот, бабке подарочек купил. – Достал он из кармана бусы. – Жемчуг!
Сын рассмеялся.
— Обманули тебя, батя, какой же это жемчуг, это даже и не искусственный жемчуг, а просто стекляшки. Можешь выкинуть, я приеду, сходим с тобой вместе, выберем ей хороший подарок.
Ну, мне пора, нужно ехать. – Сказал ему сын, который держал в руках дорожный, кожаный саквояж.
— Не скучай, вон тебе телевизор, в холодильнике полно всего, ешь, пей! Виски пил когда?
— Эт чаво такого?
— Не пил, значит. В холодильнике стоит, квадратная такая бутылка. Попробуй!
— Так, мы у себя всё самогон, употреблям, о висках этих я где-то слышал, не помню… Забыл сказать, я же тебе привёз четверть самогону, хороший, на два раза перегонял, ещё с лета настаивал его на кедровых орешках и травках. Спальзительный шибко, и скусный, а то вы тут, в городе, травитесь всякой дрянью.
Сын усмехнулся:
— Ну, вот, ты, батя, и сравнишь, что лучше, твой самогон, или виски, главное, не переборщи с виски, там литровая бутылка, закусывай по лучше, мясо доставай жарь, пельмени там… Надо было матери тоже приехать, вы же оба у меня ещё не были в этой квартире, чего она -то не захотела?
— Так, а хозяйство на кого? Скотину кормить надо, сено одним, комбикорм другим… Ладно уж я, особо пока не нужон там… дров наколол, воды натаскал…
— Ну, всё, пойду я, батя! Начальство, мать их так, устроило мне праздник…, сами, суки, праздновать будут, а тут… Но обещали, что только на три дня командировка. Так что, ты уж батя, присмотри за квартирой.
Сын уехал в свою командировку уже несколько часов назад, а Григорий не находил себе места в этой городской квартире. Не привык он сидеть без дела, у себя в деревне он был постоянно чем-то занят, то по хозяйству что-то делал, за скотиной ухаживал, снег чистил, за водой ездил, дрова колол, то по дому чего… День пролетал быстро, а вечером, когда жена готовила ужин, он позволял себе пропустить несколько стопариков самогону. А тут, он всего несколько часов, а уже измучился от безделья, обсмотрел всю квартиру, проверил, что где лежит, телевизор посмотрел, в окошко вот, стоял пялился… И поговорить не с кем… То ли дело у себя, выйдешь снег почистить, встретишь соседа, постоишь, поговоришь, а то и выпьешь с ним, а тут… скукота.
Григорий достал из холодильника большую, квадратную бутылку, осмотрел, прочитал: «Виски»
«Он оно, значит, что сын употребляет… Ладно, попробую и я»
Григорий пригубил стопарь, отпив немного, остановился, подержав во-рту напиток, помусолил,
спустя 7 лет