трусики, Наташа хмыкнула, как она и предполагала малюсенький треугольничек прикрывал лишь самое сокровенное, практически заканчиваясь сразу вверху ее писечки в нижней части лобочка. Поясная веревочка трусиков конечно гармонировала с пояском шортиков и в целом создавалась некое размытое представление, что же под шортиками, так как не было столь резкого контраста как в случае с Наташиными трусиками.
— Наверное, он снова прав... — подумала Наташа, осматривая себя со спины: ягодицы проглядывались, были видны их округлые выпуклые очертания, как и разделяющая их полоска. Но смотрелось это все переливчато и затуманено благодаря прозрачно-пышному материалу шортиков.
— Ну, вот, другое дело! — похвалил Анатолий Наташу, когда та снова показалась из-за ширмы.
— Ну-ка, ну-ка... — он покрутил Наташу, придерживая ее то за руку, то за спину.
— Все превосходно, даже макияж такой оставим, не буду я глаза сильней чернить, — добавил он, — будет у нас такая принцесса.
— Но. .. — его взгляд задержался на полуголой груди женщины, — наихристианнейшая принцесса Агробы это уже явный перебор, — рассмеялся он, доставая из ложбинки Наташиных грудей цепочку с крестиком.
— Ой, да, точно! — рассмеялась в ответ Наташа, поднимая руки и расстегивая цепочку.
Анатолий еще раз осмотрел Наташу, чуть поправил ее волосы, добавив в них две заколки и чуть сместив диадему.
— Вот, теперь истинная принцесса! — удовлетворенно проговорил он.
Дальше началась съемка. В свете прожектора полупрозрачный наряд Наташи стал совсем прозрачным, ни шортики, ни топ уже ничего не скрывали и не затуманивали, но она это поняла только когда Анатолий стал показывать ей отснятые кадры.
— Ой! — зарумянилась Наташа, когда на кадре, где она стоит спиной и невинно смотрит в камеру, расположив руки на талии и повернув голову, были отчетливы видны ее голые ягодицы.
— Да уж, – продолжила она, — тут, пожалуй, уже и озорничать не надо... — добавила она с легкой укоризной глядя на фотографа.
— Прелестные же кадры, — ответил он, — смотрите как тут все волшебно!
— А про озорничать не соглашусь, — добавил он, — вот держите волшебную лампу, будем вызывать джинна! — он передал Наташе лампу как из кино или мультика.
— Пока можете ее потереть, — хихикнул он, — а я пойду переоденусь в джинна, и в свою очередь скрылся, но за другой ширмой.
Когда Анатолий появился вновь, Наташу разобрал безудержный смех. На мужчине были белые шаровары, красные туфли с загнутыми носками, белая же чалма с большим пером и синяя жилетка, надетая на голый торс. Спортивностью и мускулистостью фигуры Анатолий не обладал, пивной волосатый животик выступал из жилетки.
— У меня теперь появилось три желания? — отсмеявшись спросила Наташа.
— Все что пожелаете моя принцесса, — чопорно поклонился Анатолий.
Теперь съемка стала чуть сложнее, Анатолий сначала выставлял Наташу в позу и различный реквизит, потом ставил задержку на камере и уже сам встраивался в получившуюся композицию. Не желая оставлять Наташу долго без движения, он ставил небольшую задержку и скакал от камеры до сцены и обратно. Иногда в порыве суеты или не рассчитав дистанцию он легонько сталкивался с Наташей подбегая к своему месту, заползая в правильно выставленные руки Наташи. Эти прикосновения не доставляли Наташе неудобства, напротив иногда оказывались даже приятными, когда Анатолий, не удержавшись и зацепившись ногой в дурацком башмаке, чуть не упал ухватившись за Наташу, а точнее за Наташины пышные ягодицы, когда пару раз касался ее груди, то плечом, то локтем. Количество касаний ее оголенного животика, обхватывания его ладонями, поглаживаний спинки и плеч вообще не шло в счет. Сложнее всего Наташе удавалось изображать чувственность, особенно в понимании
Гарри Поттер и день рождение Гермионы