кольцом обхватили основание пениса. Она слышала как стрекотал затвор камеры, делая снимок за снимком. Дыша через нос, Наташа чуть задержалась в этой позиции и затем с облегчением стала выпускать немаленький член из плена своего ротика.
— Обожди чутка, - остановил её фотограф, - верни его обратно и смотри прямо в камеру!
Женщина повиновалась. Снова послышались звуки работающего фотоаппарата.
— Умница, моя Жасмин! — похвалил ее мужчина, — отличные кадры вышли, твой султан доволен. Можешь выпускать моего зверя.
— Я рада служить вам, мой султан, — утерев рот ладошкой от выступивших слюней, Наташа с улыбкой посмотрела на мужчину снизу-вверх.
— Ты прелесть, Наташка! — выйдя из образа Анатолий, наклонившись и глядя в глаза, поцеловал женщину в губы, — любая фотомодель из Playboy просто отдыхает!
Наташа ответила на поцелуй, пропуская его язык в свой рот и направляя свой навстречу настырному гостю. Чувствуя, как мужчина пытается приподнять ее и, помогая ему в этом, стала вставать с колен.
— Теперь моя очередь порадовать свою наложницу, — в шутливо-манерном тоне произнёс мужчина.
Он подхватил Наталью под локоток и повёл в другой угол студии. Здесь гордо расположился громадных размеров альков в форме сердца. Мягкие перины по достоинству оценили Пановы ещё в прошлую фотосессию, когда Анатолий укладывал их каждого по отдельности для нужного образа. Тогда в центр был помещён Максимка, сидевший ногами по-турецки, а справа и слева от него были уложены родители. Только в тот раз покрывало было пурпурным, а сегодня альков был укрыт мягким воздушным покрывалом алого цвета.
— Приляг, прелестная дева, — в прежнем тоне провозгласил Анатолий, — сейчас султан твоего сердца желает вкусить твой нежный персик.
Он сделал жест женщине указывая с какой стороны ей прилечь. Наташа повиновалась, развернувшись к мужчине лицом и опуская пухленькую попку на кровать. Фотограф отступил на шаг назад. Взглянув снизу вверх на Анатолия увидела страсть в его глазах и то, с каким наслаждением он её рассматривает. Его глаза сканировали женщину сверху донизу и обратно, останавливаясь на тяжёлых сиськах с напряжёнными сосками, на плоском круглом животике с тонкой талией, на широких бёдрах, что плавно переходили в ещё более широкую попу. Было видно, что ему нравятся её женские прелести. И осознание этого будоражило Наталью ещё сильнее, отзываясь горячими толчками возбуждения между ног.
— Наташа, откинься назад и приляг, — с хрипотцой проговорил мужчина, — открой моему взору свою любовную раковину.
Не дожидаясь выполнения своей просьбы, он присел к её ногам, мягко развёл колени в стороны. Широко развёл. Придвинулся ещё ближе, внимательно разглядывая вульфу девушки. Чисто выбритый лобок, узкая полосочка не загорелой кожи переходящая в ниточку у промежности — наметанный глаз мастера изысканных и пикантных фотографий ничего не пропускал. Большие половые губы женщины были выпуклыми, как две дольки сочного апельсина, а между ними красовались малые, уже чуть приоткрытые.
Эти малые влажно блестели от любовного сока, что обильно выделяло распаленное желанием влагалище, предвкушающее чувственный и яростный трах. Понимая это и чуть усмехнувшись про себя, Анатолий себе же и проговорил, мысленно: « Ну, моя сладкая конфетка, сейчас тебя оттарабаню так, что муж не узнаёт родимую пизденку!» Но начать свою любовную экзекуцию он решил с оральной ласки. Если уж вкушать чужую жену, то до конца! Пусть и ей будет сладко! Коротко взглянув на Наталью, стал легонько покрывать поцелуями её лобок, медленно снижаясь ниже. Вот дошёл до малых губок... Лёгкий чмок, почти невесомый, а ответом ему — судорожный женский вздох сверху, из глубин алькова. Ещё поцелуй, третий, и вот в дело вступает язык... Напористо, сразу широкой лопаточкой облизывая створки
Моя любимая тётя.