зато щекой ощутил легкое дуновение. Легко ударил по щеке... еще и еще раз. На пятый раз женщина отвернула щеку, предвидя, что удары продолжатся.
— Ты смерти моей хочешь? Куда ты своей дубиной мне тычешь? Бляяя...
— Прости, не думал, что у тебя такое короткое влагалище...
— Не влагалище короткое, а хуило твое огромное, - она материлась еще, но не буду воспроизводить этот мат пароходного кочегара, а потом вдруг, - Что остановился? Еби уже, раз начал... Ох, прости, господи, грехи мои!
Вот так, с молитвой и матюками, продолжался наш секс еще довольно долго. Лена жадно набрасывалась на член и ртом, и обеими дырками, которыми владела весьма профессионально (можете мне поверить). В самом конце, после трех ярких оргазмов она так доила член стенками прямой кишки, что я уже не мог сдерживаться.
— Я кончаю, - буквально закричал я.
— В меня... в жопу... ох, как хорошо он стреляет...
От такого бурного секса дыхание восстанавливалось с трудом. Немного придя в себя, Лена заговорила.
— Не обращай на меня внимание, я всегда ругаюсь и матерюсь, когда мне хорошо. А с тобой было просто охуительно. Никогда еще в моих дырочках не было такого толстяка, как твой. Ты до матки достал членом, а раньше я только силиконовым могла там прикоснуться. Это кайф какой-то!
— Я думал тебе больно...
— Каждый день бы так больно было... Я вообще сегодня, наверно, больше не захочу. Хотя... как пойдет. Но ты... с тобой надо было в самом конце, а не в начале.
— Ладно, что дальше?
— А что дальше? Пойдем, выпьем чего-нибудь, на людей посмотрим, себя покажем. Твоя-то где была? В сауне? Пойдем к ним, если хочешь...
— Зачем им кайф ломать? Пошли в зал. На бильярде шары покатаем.
— Ага, посмотрим как мой Андрюша на этом бильярде девочку шпилит.
Честно признаться, не ожидал, что у Лены такой лексикон. Она казалась сдержанной, даже немного консервативной Мэри Поппинс. А тут такое! Ее манера говорить в сочетании с низким бархатным голосом поражала глубиной воздействия, сопоставимой с сексуальным вожделением.
В зале только Оксана хлопотала у барной стойки. Играла музыка и иногда из-за дверей, ведущих во влажные помещения, раздавались приглушенные стоны и смех.
— А где все? – спросила Лена.
— Там, - указывая в сторону парилки и массажных комнат, сказала Оксана, - А где же им еще быть?
— А ты чего? – не унималась Лена.
— Сейчас они Кристинку вдвоем отымеют, пойду за своей порцией, - спокойно, как будто у нее это происходит каждый день (хотя, кто знает, может быть и так), ответила барменша.
— Тогда налей нам чего-нибудь бодрящего, - попросил Оксану, легонько шлепнув по ягодице.
— Бодрящего? А не заметно, что устал, - Окси смотрела с ухмылкой.
— О, о, о... я пошла, - увидев наше кокетство, сказала Лена, и зашла в двери душевой.
— Оксана, ты здесь давно работаешь?
— А почему спрашиваешь? – закидывая лед в стакан виски, поинтересовалась она, - Сразу скажу: мужа нет, есть дочка, даю не всем и только с презиком. Доволен?
— А у меня презика нет... как быть?
— Иди, у меня есть... разогреешь меня хотя бы... а то эти впились в Кристинку, как клещи, и понеслись за ней... Как восьмиклассники, ей-богу.
— А ты почему с ними не пошла?
— Тебя ждала, - Оксана засмеялась, - Хотя бы покажи на что презерватив натягивать.
Она сдернула полотенце, прикрывавшее мой низ.
— Да, размерчик не стандартный. Ты после этой, - Окси кивнула в сторону душевой, - мылся?
Песня сперматозоида