— Не сейчас... завтра, — сказал я ей, по какой-то причине желая, чтобы она поварилась в собственном соку.
— Я забеременею, — заявила она как ни в чем не бывало.
Всего через несколько минут мы уже ехали по улицам захудалого района. Когда мы подъехали, машина Лорен все еще стояла на подъездной дорожке, и, хотя она вопросительно посмотрела на меня, не произнесла ни слова, когда выходила из машины. Я наблюдал, как она подошла к двери в этом отвратительном наряде, и Феликс открыл ее прежде, чем она успела постучать.
На следующий день, чуть позже полудня, когда я выходил из дома, чтобы забрать детей, Лорен все еще не вернулась. Тем утром, после недолгих поисков, я обнаружил ее диафрагму в контейнере, аккуратно убранную в один из ящиков туалетного столика. Это означало, что она добровольно осталась незащищенной и отдалась на милость своего сильного любовника, хотя я не был уверен, о ком мне следует больше беспокоиться – о его грязных желаниях или об ее. Кроме этого, у нас было обоюдное пристрастие к грязной сексуальной активности, от которого мы не могли избавиться. Даже после периода бездействия это продолжало накатывать с ревом, как цунами, которое накрывало нас с головой. Когда я подъезжал к дому родителей Лорен, у меня все еще не было четкого плана, как все это закончить.
Бразилец отымел белорусску