удовлетворить ее перед уходом, и Элис с Зофи с удовольствием обнимались с ней вечером, пока мы смотрели кино.
Но... что ж... Я скучал по своей девушке.
Особенно я скучал по ней, зная, что увижу ее только в понедельник.
Но в КБС была не одна Наим. В ее отсутствии была возможность провести больше времени с остальными. А еще у меня было четыре свидания за одни выходные. Многие ли парни могут сказать о себе такое?
***
— Черт возьми, это так странно, — хихикнула Белль.
— Странно хорошо или странно плохо? — спросил я. — Потому что, судя по твоему голосу, это звучит как "странно хорошо".
— Я не могу решить. Хотя бы вернись к вылизыванию меня.
Я вернулся к вылизыванию. Но при этом я продолжал играть с ручкой на конце розовой анальной затычки Белль.
— Ннн... — простонала она. — Я представляю, как ты вводишь туда свой толстый хуй, и это меня до смерти пугает. Прости за выражение; наверное, это наименее сексуальная вещь, которую я могла сказать.
— Не извиняйся. Я тоже очень боюсь сделать тебе больно. — Я снова принялся за "еду".
— Но потом я вспоминаю блаженное выражение лица Ниви, когда ты глубоко внутри её... Как она это называет? Ах, да: ее "священного ядра". И мне интересно, каково это на самом деле.
— Не преувеличивай, — предупредил я. — Ниви может стать анальной королевой КБС, а ты можешь оказаться одноразовой. Мне хочется думать, что головка моего члена, ударившаяся о шейку твоей матки, все еще может быть твоим высшим из высших ощущений.
— Это действительно потрясающее ощущение.
— Хочешь испытать его сейчас?
— Ага. Только не забудь сначала вынуть пробку.
Я провел языком по ее клитору и в ответ быстро кивнул головой вверх-вниз. Но тут я тоже взялся за диск на конце и осторожно вытащил ее пробку. Однажды мы уже пробовали заниматься сексом с пробкой внутри, но в ее худеньком теле просто не хватило места, одновременно для пробки и моего члена. Усвоив этот урок, я быстро отложил розовую силиконовую пробку в сторону и с удовольствием скользнул по ее телу, чтобы "взобраться на борт".
Через десять минут я оторвал свои губы от губ моей милой Аннабель и тихо спросил:
— Внутрь или наружу?
— Ммм, внутрь... — промурлыкала она, обхватывая меня ногами за талию и скрещивая лодыжки для большего эффекта. — Я хочу чувствовать твою сущность, вытекающую из меня весь день.
Я усмехнулся и быстро поцеловал ее.
— Девочка, я люблю тебя.
Она улыбнулась в ответ и тоже поцеловала меня.
— Я тоже тебя люблю.
Это была другая любовь, чем к Наим: менее интенсивная, менее болезненная в ее отсутствие. Но тем не менее это была любовь, в этом я не сомневался. Я толкнулся еще несколько раз, стараясь задеть шейку матки и сильно надавить тазом на ее клитор. И когда она зашипела и захныкала от оргазма, я в последний раз подался вперед и присоединился к ней.
Я долго не отрывался от нее, наслаждаясь ощущением ее маленького тела, прижавшегося к моему, и нежными поцелуями. Для девушки, которая поначалу не могла спать со мной в одной постели (в Тахо она спала на другой стороне кровати, пока я укладывался с Мари в позе "ложки"), время и практика сделали это для неё гораздо более комфортным. Теперь она засыпала, положив голову мне на грудь и обхватив меня руками. А прижиматься друг к другу в послеоргазменной истоме стало уже привычным делом. Более того, я осмелюсь сказать, что ей нравилось держать меня вот так, ощущая мой вес на себе, даже больше, чем заниматься кремпаем.
Лизаветта после дня рождения