За год нашей бурной любви мы с Элей перепробовали, практически все: от традиционных отношений дома в постели, до публичного секса на людях. Нас всегда это заводило, и я радовался, сознавая, что мне досталась девушка без комплексов. Но один «пунктик», все-таки, у нее был: жена не давала трахать себя в попку. Аргумент был всегда один: это противоестественно, и ты унижаешь меня, как женщину.
Несмотря на эту, довольно спорную позицию, минет она делала отменно и с удовольствием. И это не казалось ей унизительным и противоестественным: она была уверена, что это самая интимная ласка, которая только возможна между любящими людьми (как и кунилингус, естественно), основанная на высоком взаимном доверии. Как она разграничивала эти два вида совокупления, для меня оставалось загадкой.
Пригласили нас как то на день рождение в ресторан. Не чего особенного, обычное день рождение, обычный кабак. Приехали к часам 19, поздравление имениннику, цветы.. Ресторан был большой, примерно на 300 мест. и гуляло много народу, но особенно никто не кому не мешал. Каждый отдыхал своей компанией. Эля моя жена уже была навеселе и радостно щебетала. Она радовалась своей красоте, молодости, вниманию, которое ей постоянно оказывали гости. Зазвучала музыка, и её увлёк в танец новый кавалер. Какое-то нехорошее чувство шевельнулось в груди.
После танца Эля села за соседней столик с парнем!
Я стал наблюдать за ними и прислушиваться к их разговорам.
Мужчина уже сидел, расслабившись, приобняв мою Элю за плечи, и что-то ей вполголоса оживленно «втирал», раздевая масляными глазами. Из туалета вышел второй, видимо, потеряв друга. Быстро оценив ситуацию, он подсел к моей жене с другой стороны, и тоже представился: его звали Георг!
Коротко взглянув на меня, он обратил все свое внимание на жену, иногда нервно поглядывая в мою сторону — мол, чего этот хмырь тут расселся. Я сидел, откинувшись, напротив них на диване, и тень от пальмы, стоящей рядом, частично скрывала меня от собеседников.
Эля смеялась над шутками мужчин, ее лицо, и так раскрасневшееся от выпитого, еще больше запылало. Она почти не смотрела в мою сторону, старательно играя роль незнакомки до конца. Я заметил, что первый ухажер, активно жестикулируя, потихоньку расстегивал пуговицы на светлой блузке жены. Через довольно короткое время Эля оказалась полностью расстегнутой до пупа: то ли она не замечала в пылу горячего флирта с двумя мужчинами, что ее раздели по пояс, то ли делала вид, чтобы раззадорить меня. Чем занимался Георг, я не видел — его руки скрывал стол,
Эля не носила бюстгальтеры в принципе: ее крепкая молодая грудь не нуждалась в поддержке, и меня всегда заводили ее соски, которые «невинно» торчали через ткань. Сейчас же передо мной колыхались две крепкие женские груди, не прикрытые ничем, кроме откровенных взглядов трех мужчин.
Артур предложил выпить на брудершафт, и Эля, на удивление, быстро согласилась. Они выпили, и мужчина присосался к губам моей благоверной, обхватив ее грудь.
Я обалдел от такой реакции жены, неосторожно дернулся, и опрокинул пепельницу на пол. Она, к счастью, не разбилась, и я потянулся за ней. Бросив мимолетный взгляд под стол, я остолбенел: бедра моей жены были широко расставлены, и лежали на ногах кавказцев; Георг, запустив руку в Элину промежность, вовсю орудовал там. Ее трусы были сдвинуты на бок, и я недосчитался нескольких пальцев кавказца — они были внутри моей жены.
Несмотря на ревность, охватившую меня от этого зрелища, я почувствовал, что... Возбуждаюсь от вида своей развратной жены, которую пальцами трахает какой-то мужик.
— А теперь со мной на брудершафт! — изъявил желание Горг,
Эля с видимым сожалением оторвалась от губ Артура, и,
Ты пахнешь морем и закатом