настоль очевидное сексуальное наслаждение, когда её наказывают ремнём, как малое дитя. Марина не смогла сдержать стон желания, цепляясь за своего мужа, чтобы не утонуть в захлестнувшем её неожиданном оргазме.
Николай повернулся к ней, чувствительный к охватившим его эмоциям при виде почти одновременных оргазмов Теклы и Марины, и сам ужасно возбужденный бичеванием Теклы, вдруг простонавшей, что она мечтает об ебле с двумя мужчинами одновременно, несмотря на очевидные страдания, которые, казалось, должны были ей доставлять эти хлёсткие и болезненные удары ремнём. И чтобы Марина поссала ей в рот!
Николай не сдержался:
— Мариночка! Хочешь быть моей рабыней? И Алдиса? Я попрошу его заняться своей дрессировкой! (Николай едва осмелился произнести эти слова, немыслимыми для его сознания несколькими мгновениями ранее)
— Боже мой! (Марина не смела взглянуть на него, стыдясь своего желания). Да! Я сделаю всё, что ты пожелаешь! Я сделаю все, что ты захочешь! И Алдис тоже!
Десять писем. Часть I. Письмо третье