и психологически, но эта крепкая девочка, с которой я вырос, боролась изо всех сил. Я не ожидал от нее меньшего и не позволял ей сдаваться в такие тяжелые дни. В некоторые из таких дней мы ссорились, потому что я не собирался позволять ей жалеть себя.
— Ты сукин сын. Мне больно. Дай мне хоть иногда гребаную передышку! — крикнула она мне однажды, когда хотела пропустить курс химиотерапии.
— Не получится, маленькая киска! — крикнул я в ответ. — А теперь садись в эту чертову машину сама, или я засуну тебя в долбаный багажник и повезу туда, как багаж!
Она, пошатываясь, вышла к машине, дым, практически, шел из ее ушей. Она не разговаривала со мной всю дорогу, кроме одного раза, когда прошептала:
— Ты, козел, я тебя ненавижу.
— И я тебя ненавижу, — прошептал я в ответ, стараясь не улыбаться при этом.
Несколько месяцев спустя, как мы надеялись, худшее было позади, и мы снова сидели, прижавшись друг к другу, на ее диване, что было нашей привычкой.
— Почему, Джулиан? — спросила она.
— Ты знаешь ответ, Кэт. Я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду любить. Никакой взаимности не нужно. Никакого давления, — ответил я.
Шесть месяцев спустя Кэт звонила в колокола, когда врачи объявили, что она свободна от рака. Мы с родителями пригласили ее в отличный ресторан, чтобы отпраздновать это событие. Кругом были слезы.
Два вечера спустя мы с ней снова лежали на ее диване, когда она взяла мою голову в обе руки и посмотрела мне в лицо, почти буквально нос к носу. Она впилась в мои губы глубоким, чувственным поцелуем. Я был, мягко говоря, заворожен.
— Ты это почувствовал? — спросила она.
На короткую секунду я растерялся, но потом меня словно ударили лопатой по лицу.
— Да. Да, это так, — подтвердил я.
Она снова прильнула своими губами к моим, и на этот раз я полностью принял участие. Мы повторили это несколько раз в течение следующих нескольких минут, пока она не стянула мою рубашку через голову. Мы поцеловались еще немного, прежде чем она расстегнула мои джинсы и спустила молнию.
Я взял обе ее руки в свои и остановил ее.
— Ты уверена в этом? Полностью уверена? — прошептал я.
— Уверена, как никогда в жизни, — прошептала она в ответ.
Мы раздели друг друга за считанные секунды, останавливаясь лишь для того, чтобы поцеловаться в промежутках между снятием одежды. Она стонала и тяжело дышала, пока я целовал ее и проводил руками по ее телу.
Дрожащей рукой она схватила мой бриллиантово-твердый член и направила его в свою горячую, липкую сердцевину. Настала моя очередь стонать... пока она не издала главный из всех стонов, когда я погрузился до самого дна.
— Даааа! — прохрипела она. — О... Джулиан!
«О... Джулиан» стало для нее главным на следующие 10 минут, а затем она перешла на «Джу-ли-ан!», когда начала испытывать оргазм в то время, как я вколачивался в нее. Я поддерживал темп, пока она ненадолго ослабевала, а затем снова возвращалась. Она повторила свой вокал, прежде чем кончить во второй раз, на этот раз увлекая меня за собой.
Я прижался к ее губам, и мы страстно целовались еще несколько минут, пока не закончили заниматься любовью. Я скользнул в сторону, чтобы снять с нее большую часть своего веса.
— Я люблю тебя, Джулиан. Я чувствую это. Я чувствую это. Может быть, я немного медлительна, но я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
— Я была дурой. Потратила столько времени впустую. Я не могу тратить больше. Ты женишься на мне,
НеПросто сказка