Тайный телефонный разговор Лорен со своим грубым латиноамериканским любовником привел меня в ярость, и, не раздумывая, я отвез ее к нему, несмотря на ее протесты. Когда мой гнев улегся, я осознал глупость этой идеи, но к тому времени я уже знал, что ущерб нанесен. Разброд, который я создал, и грязное желание видеть свою жену с другими мужчинами теперь стали неотъемлемой частью нашей жизни. Я никогда не думал, что Лорен примет незаконный секс, но глубоко в ее сексуальной душе разгорелось пламя, и теперь мы жили в мире взаимозависимостей. По правде, несмотря на неоднократные попытки вырваться из них нам каким-то образом всегда удавалось снова попасть в этот засасывающий нас омут, и я осознал, что каждая неудача только усложняла поиск решения.
Не дождавшись возвращения Лорен я уехал за нашими детьми, и вернулись мы в тот же пустой дом, что вынудило меня придумывать оправдания по поводу местонахождения мамы. Полтора часа спустя, когда мы смотрели телевизор, мы услышали, как открылась дверь гаража, и наши дети вскочили со своих мест и бросились приветствовать свою маму. Когда она появилась, ее опухшие и покрасневшие глаза свидетельствовали о бессонной ночи. Она позволила детям отвести ее в свои спальни, где они могли показать ей все то, что они собрали за время своего пребывания в деревне, после этого она направилась в ванную, чтобы переодеться и принять душ. Большую часть остатка дня она снова была занята общением с детьми, так что возможность расспросить ее о проведенном времени с Цезарем у меня появилась только когда мы оказались в постели.
— Что было? — спросил я.
— Что было? Мы веселились и трахались, — раздраженно ответила она.
— Как насчет некоторых подробностей? — ответил я, заставляя себя сохранять спокойствие.
— Детали, которые удовлетворят твой безумный ум? — спросила она с сарказмом.
— Да, такого рода, — ответил я, желая не отступать от темы.
— Ну, тогда, давай, посмотрим. Мы потрахались, а потом пошли в клуб, а затем – на вечеринку к Хуану. Все девушки там были обнажены до пояса, включая твою жену. Затем мы вернулись в дом Цезаря, чтобы еще немного потрахаться, и мне это понравилось, — сказала она, сделав паузу, чтобы смысл сказанного дошел до меня. — Цезарь хотел, чтобы Феликс сделал мне татуировку, но я сказала «нет», не знаю почему.
Ее сообщение напугало меня, и я тихо спросил:
— Может, нам сходить в аптеку?
— Боже милостивый, — ответила она, с отвращением покачав головой, и мгновенно объявила. — Я пошла, как только ты меня высадил. Все еще одетая так, как ты меня отправил. Я сказала Цезарю, что мне нужно сходить, и он отвез меня. Кажется, он был обеспокоен больше, чем ты.
Мы погрузились в неловкое молчание, которое длилось несколько минут, а потом я сказал:
— Ты меня разозлила. Когда после нашего разговора я обнаружил что ты любезничаешь с ним, я потерял самообладание.
— Да, ну... Может, это была просто возможность продолжить? — бросила она мне вызов.
— Нет, дело не в этом. Я был зол, очень зол, но это была ошибка, и мне очень жаль, — ответил я.
— Ты был зол? — спросила она, глядя мне в глаза, и, прежде чем я успел ответить, заявила. — Я планирую увидеть его снова.
— Я не думаю, что это полезно для здоровья. Я думаю, нам следует остановиться... пересмотреть и разобраться в происходящим, — ответил я.
— Нет, не в этот раз. Рано или поздно ты опять заразишься этим и начнешь все сначала, так зачем останавливаться? Я лучше просто получу удовольствие,
Сашенькин нежный друг. Страсть (6)