ёкало мене ! Ты ходишь ? — подбежал быстро к Элисс и ласково обнял Борис. Он был ниже её, но гораздо плечистей и коренастей, поэтому его объятия были похожи на медвежьи. Не привыкшая к любви англичанка, лишь постучала своей ладонью по плечу мужчины, чтобы он закрыл входную дверь.
— Please, can you close the door ? — сказала с типичным британским акцентом девушка сев на диванчик.
—А ? — спрашивал, не зная что делать Борис Иванович, и почувствовав едкий холод за спиной, тут же закрыл дверь.
Элис сидела и смотрела на мужчину, точно изучая. Затем, разглядывала комнатку в которой уже поселился дым от печки.
В углу, прямо у стены стоял небольшой столик на котором, громоздилась кастрюля с гречневой кашей, какие-то соленья и бутылка водки.
Под столом скопилось огромное количество бутылок от алкоголя, разный мусор и хлам.
У стола стояли два стула из грубого горбыля, а на них уже громоздились постельные вещи, на которых, лежал старый серый кот — Дениска.
Печка была из кирпича, выбеленная известью, огромная и занимающая большую часть помещения.
Рядом с печкой стояла охапка дров с лучинами для растопки. Так же стоял мешок с углём.
Борис Иванович ловко подкидывал в печь дрова с углём, ожидая долгожданное тепло.
Элис не могла и представить, что до сих пор кто-то так живёт. Без газа, без отопления, без различных удобств.
Теперь, как она думала, ей стало более понятно, почему русские такие суровые. Элис многое увидела из Ирана и наивно полагала, что бедность бывает сугубо одна, единственной субстанции, но вот она здесь и видит перед собой совершенное другую картину.
За окном возле спальни, под серо-белой пеленой были укрыты небольшие домики. Маленькие, старые люди все как один готовили дровяные запасы, словно цивилизация двадцать первого века с постиндустриальным требовательным обществом здесь и вовсе не было.
Не веря своим глазам, Элис просто смотрела в окно, сложив от холода колени просто наслаждалась видом.
—What's you're name, sir ? — спросила за спиной девушка, разглядывая как Борис Иванович одновременно топит и одновременно жарит яичницу.
— А !? — громко переспросил Борис Иванович, повернувшись от страха, забыв про свою таинственную гостью.
— What's you're name, sir ?
— Ааа ! Боря ! Май неймс Борис. А тебя ? — вытирая руки от угольной сажи произносил Борис, выключая электрическую плитку «Злата» с налипшем жиром.
— Nice too meet you, Boris. My name's Alice.
— Элис ? — повторяя её имя спрашивал Борис Иванович.
—Yeah
—Будешь Алисой ! — посмеявшись сказал мужчина, взяв чистую тарелку и сложив слегка неаккуратно яичницу с домашней колбаской.
— Держи, Алиса ! Кушай ! — с улыбкой отца проговорил он это девушки и передал ей тарелку с едой дальше занимаясь печкой
— Thank you, Boris — взяв дрожащими руками произнесла Элис и быстро набросилась на вкусно пахнущую еду.
— Кушай милая.
Затопив печку, потихоньку пришел вечер и своим темным покрывалом стягивал и так бледное болезненное солнце.
С некоторой стыдливостью, Борис Иванович сел рядом с Алисой, с которой они смотрели «Уральские пельмени» по старому пузатому телевизору, которому бы не прочь было похудеть...
Мужчина был жутко взволнован возникшей тишиной. С одной стороны, ему хотелось поговорить, узнать свою гостью, возможно даже рассказать ей о жизни в России, но все упиралось в язык, которого к сожалению, Борис Иванович практически не знал.
Элис Вордсворт тоже была слегка взволнованна вызванной тишиной и поэтому, просто смотрела на мелькающие образы переодетого Мясникова и Рожкова в бабушек, иногда смеясь с русских звуков речи.
Началась очередная дурацкая реклама и Борис Иванович выключил звук.
Из глубокой, почти замёрзшей вековой глубины выползли горячие русские слова, те, что, когда
Валина дырочка