Боргерс! - объявила Луиза, перекрывая истошные вопли истязаемой. - Больше эта шлюха не выдержит! Будь осторожней!
Бугай послушно кивнул головой и ударил снова. Крики садовницы резанули слух, но помочь этой несчастной я ничем не могла. Отвернуться от экрана мне не позволяла какая-то странная темная сила, заставляющая неотрывно смотреть на происходящее. Со мной происходило что-то непонятное и страшное. На глазах у меня появились слёзы и я судорожно сглотнула, продолжая цепляться за столешницу. Голова начала кружиться ещё сильнее и я почувствовала подступающую тошноту.
После четвертого жестокого удара кнутом кожа на ягодицах женщины лопнула и брызнула кровь. Садовница уже не кричала, теперь она только страшно хрипела сквозь стиснутые зубы. Луиза, не отрываясь, с улыбкой смотрела на чудовищное истязание, мерзкой жабой застыв в своём кресле. Но не это было самым отвратительным.
Камера переместилась на странного мужчину в красной одежде, который пытался подойти к Кларе перед началом наказания и что-то сказать ей. Неизвестный, выпрямившись во весь рост, стоял возле стены, горящими глазами смотрел на происходящее и беззастенчиво онанировал. Лаская свой вздыбленный член, мужчина дергался и что-то шептал, не отрывая глаз от происходящего. На него никто не обращал внимания.
Увидев эту мерзость, я едва удержалась, чтобы не сблевать. В этом кошмарном зале собрались больные садисты и извращенцы, которым требовалась срочная медицинская помощь и полная изоляция, в этом у меня не осталось никаких сомнений.
После восьмого удара Боргерс грязно выругался, швырнул кнут на пол, снова подобострастно поклонился Луизе, затем повернулся к зрителям и поднял кверху руки, играя мышцами. Раздались громкие аплодисменты и одобрительные возгласы. Кто-то запел задорную песню. Боргерс застыл на месте, молча глядя на неистово аплодирующих зрителей. При виде его жирного равнодушного лица у меня волосы встали дыбом.
Клара неподвижно лежала на скамье и только подрагивающие ляжки указывали на то, что несчастная ещё жива. Из глаз у меня снова покатились слезы, которые я не в силах была сдержать. Для моих измотанных нервов это было уже слишком, подобного ужаса я не ожидала увидеть. Такое демонстрационное издевательство над человеком просто оглушило меня и я снова испугалась, что сблюю на пол.
Снова появились мужчины в монашеских сутанах, те самые, которые увели рыдающего Гукре. Развязав садовницу, они умело обработали её раны, смыли кровь с лица, расчесали спутанные волосы и, подхватив под руки, увели из зала. Непрекращающиеся неистовые аплодисменты сопровождали их неторопливые и привычные действия.
Боргерс с достоинством поклонился стоявшим у стены людям, помахал им рукой и неспеша удалился, оставив кнут валяться на полу.
На этом съёмка резко оборвалась.
Глава десятая.
Некоторое время я неподвижно сидела на стуле, невидящими глазами уставившись на экран ноутбука. Сказать, что я была в шоке, значило не сказать ничего. Я находилась в какой-то непонятной прострации и мне самой было трудно объяснить это состояние. Ничего более отвратительного в своей жизни я не видела.
Неожиданно мне пришло в голову осознание, что если ненормальная Луиза занимается такими вещами, то мне грозит серьёзная опасность. Разве можно спокойно находиться рядом с человеком, который наслаждается мучениями других людей? Кто знает, что может придти ей в голову в следующий раз? Вдруг она захочет и меня заставить участвовать в таких съемках? От этих мыслей меня охватил озноб и непроизвольно затряслись руки.
Головокружение усилилось и я глубоко вздохнула. Можно было не сомневаться, что сейчас, именно в этот момент Луиза участвует в чём - то подобном-наблюдает за мучениями людей и наслаждается. Вспомнив, как торопливо она собиралась, я почувствовала себя ещё хуже.
Закрыв глаза, я несколько минут неподвижно сидела, пытаясь успокоиться, затем встала и медленно прошлась по комнате. После всего увиденного
Институт и всё такое...