серьёзно потрясена и не могла взять себя в руки. Джакс воспользовался преимуществом.
— Не веришь мне? Тупая шлюха. Смотри сюда.
Затем Джакс отпустил мои волосы, убрав руки с моей головы. Вернувшись к прежнему ритму, я продолжил тереться головой о его член, наслаждаясь его неумолимой горячей эрекцией. Он отвратительно застонал, пошевелившись, и я поднял голову, чтобы посмотреть на него, продолжая держать его член во рту. Его широкая ухмылка очаровала меня, и я почти не заметил, как Натали в ужасе ахнула у него за спиной.
Только услышав этот звук, я понял, что свободен. Если бы я захотел, то мог бы перестать сосать его член. Я мог бы встать, надеть одежду, обнять Натали, чтобы она поругала Джакса и вывела меня из комнаты. Наверное, я мог бы ударить Джакса, стереть с его лица самодовольную ухмылку, отчитать его за то, что он меня унизил. Он бы меня не остановил; ему не нужно было бороться за сосание члена, когда его так явно хотели многие девушки, и всё, что я мог бы сделать, не причинило бы ему вреда.
Почему-то все эти причины, по которым я хоте уйти, только усиливали моё желание остаться, заставить его стонать и наслаждаться мной, держать его толстый член у меня во рту. Мои щёки вспыхнули от стыда за своё распутное желание. Я был одной из тех ненасытных сук. Это только сильнее меня возбуждало.
Затем Натали оказалась прямо у него за плечом, её глаза были широко раскрыты и умоляли. «Сэм... давай уйдём... ну же...» Она была одета в своей обычной готической манере: тёмно-фиолетовые тени для век в тон пряди в её и без того угольно-чёрных волосах. Это не очень шло к её карими глазам, но образ не должен был привлекать к ним внимание. Пирсинг на её губе и языке был более заметен, особенно когда она открывала рот, как вытащенная на берег рыба.
На ней был особенно маленький и обтягивающий чёрный топ-труба; её обнажённый бледный живот не был таким подтянутым и спортивным, как у Синди и Авроры, но никто и не собирался смотреть туда. Вместо этого взгляд естественным образом притягивало великолепие её алебастровой груди, живого мрамора, вздымающегося при каждом вздохе в тревоге.
Должно быть, я потерял контроль над своими чувствами, настолько меня переполняли вкус, осязание, обоняние, а теперь ещё и зрение: монументальный член и пышная грудь казались более реальными, чем когда-либо прежде. Я перестал двигаться, просто в благоговении уставившись на них, но когда почувствовал мягкое давление кончиков пальцев на мой череп (ободряющее, а не настойчивое), я вспомнил о своей цели и продолжил сосать. Натали в ужасе ахнула, увидев мой выбор, а Джакс мрачно усмехнулся.
— Видишь? Сэми — умная девочка. Она знает, каким хорошим я могу быть. Ты могла бы кое-чему у неё научиться. — В его словах сквозило ироничное осуждение, и он закинул руки за голову, одарив меня странно тёплой улыбкой, которая заставила меня улыбнуться в ответ, несмотря на жестокость по отношению к моей лучшей подруге в кампусе. Лучшей подруге, точка. Его серые глаза горели холодным огнём, затмевавшим мою жалкую дружбу.
Она не обращала на него внимания, всё ещё явно не оправившись от потрясения, которое я ей причинил.
— С-сам... Ты... Он... Ты не... Ты не должен этого делать! — в её голосе слышалась беспомощность, но я не смотрел ей в глаза. Между мной и Джаксом висело напряжение, невысказанное и непреодолимое.
— О, она это знает. Почему бы тебе не заняться с ней сексом? Вчера тебе нравилось пускать слюни на мой толстый гребаный член, не
Как меня использовали для счастья других