имела в виду, но боялся, что плотину прорвёт в любой момент, потому что та вновь стала наяривать, и он не хотел после всех переговоров, чтобы не получить залп в рот, на него и нарваться. Парень решился заговорить, двигая одними губами, а не ртом, позабавив Ракель:
— А что не так с моим лицом? — сказал он слегка неразборчиво.
— С моей точки зрения? Да ничего, — дала она не очень полезный ответ.
Девушка взмокла и немного дрожала, а её рука ходила на её «мачте» с влажным звуком. Он знал, что все предварительные ласки подошли к концу, а момент истины был близок, и ему хотелось всё-таки узнать, почему Ракель посчитала, что он сделал не тот выбор.
— Не волнуйся, — сказала она, словно читая его мысли, — всё равно уже поздно передумать, — продолжила девушка, далеко не так убедительно, как ему хотелось. — Просто замри ненадолго... я тут такой разгром устрою... чтобы на стенке меньше осталось...
На короткое мгновение он представил на стене белую липкую лужу в форме его головы.
Ракель начинала дышать всё более прерывисто, колени под ней подгибались. Он бы даже подумал, что это мило, если бы она не собиралась выстрелить ему в лицо.
— Надо будет попробовать написать тут моё имя, — сказала она, окончательно развеяв любой намёк на слово «милый». — И надо, наверное, было тебя тоже раздеть. Тут... н-нгх... явно без пятен не обойдётся.
Ему показалось, что он смотрит в дуло пистолета. Теперь одна большая капля преякулята лежала на самом кончике, блестела, а он знал, что за этим окошком целый поток кончи прокладывал путь наружу, готовый доставить груз семени, куда бы ни направила его Ракель.
— Ох... замри... н-нгх... а-ах...
Он наконец увидел от первого лица, как кончает Ракель, когда внезапно задрожал её член и прозрачная плёнка преякулята с силой надулась изнутри, как пузырь, когда девушка кончила через неё. Он смотрел, как напрягалась Ракель, запуская в воздух свою сперму, где струйки и капли застыли в подобии слоу-моушена, готовые в самом унизительном для глаза виде лишить его мужественности. Он зажмурился инстинктивно, но каких-то полсекунды спустя уже пожалел об этом, когда нечто влажное, тёплое и липкое разбилось о его лицо. Почему-то было ещё хуже не видеть, но чувствовать, как в цель попадает выстрел за склизким выстрелом. С громкой окончательностью такой энергичный заряд плюхнулся ему на лицо, и его кожу покалывало там, куда попал объёмный залп. Поперёк его глаза лёг отлично нацеленный выстрел и запачкал ему ресницы. Его стало немножко мутить, когда девушка забрызгала его кончой густыми капельками и струйками из своей спермопушки, которые оказались на лице какой-то шлюшки, уничтожив всякий намёк на достоинство заляпанного семенем лица. Первый упавший залп потенциальных деток он старался не замечать, но когда Ракель во второй и в третий раз поперёк его носа и лба оставила шлюший белый макияж, парень не удержался и непокорно взглянул на неё одним не залитым малафьей глазом. Ракель наслаждалась этим выражением, добавив ещё пару «уроков скромности» к прошлым, — потому что это ну никак не сочеталось с его реальной покорностью, ведь парень даже не пытался увернуться от паравозика слизи, который она разрядила в эту его «непокорную» физиономию. Он говорил этим взглядом, мол, большего не потерпит, а потом залп Ракель лёг поперёк его лица. Ракель взглянула на своего исполненного достоинства и гордого ловца спермы, а потом глубоко выдохнула с облегчением, превратив его в подобие кекса под глазурью. Исполненого достоинства и гордости кекса.
ноябрь...