где находится кухня. Он обнаружил там Ракель, всё ещё одетую только в стринги и чулки, что было более чем приятным зрелищем. Она оглянулась через плечо: жарилась яичница, и он поразился тому, что девушка такая… хозяйственная
— Доброе утро, — сказала та, оглядывая его с ног до головы, — шлюха.
Она наблюдала за ним.
— Это прозвище у меня теперь на всю жизнь, да? — спросил он полусерьёзно.
— Разбитое яичко не вернуть, — сказала она, разбивая второе яйцо на сковороду. — Какими ты их любишь?
— Сейчас бы взболт… — он остановился, вспомнив о пятне на простыне, — солнечной сторонкой вверх.
— Хорошо, потому что по-другому я и не умею, — сказала девушка, улыбаясь как солнышко, но с долей здорового озорства в глазах. — И ты должен мне новую простыню.
Он смущённо посмотрел в пол. Парень не стал спрашивать, из-за чего: зияющих прорех или из-за огромного пятна, — потому что это было неважно. Он полностью его испортил.
— Эм, прости, — сказал он и подошёл к ней ближе.
— Шучу, — ответила она, оглядываясь на яйца.
Одна рука у неё была занята, и он вспомнил, как вчера вечером девушка сказала, что он предпочёл бы, чтобы у неё было на одну свободную руку меньше… Он отбросил эту мысль. Её милая попка была крайне соблазнительной, и он уже собирался обнять её за талию, как вдруг понял, что не уверен, а позволит ли она ему.
— Не против?.. — спросил он, жестикулируя руками, которые держал на ширине её талии, вытянув пальцы, в жесте готовности к объятиям.
— Я говорила, я ещё подумаю, — ответила она, ухмыляясь через плечо.
— Нет, я имею в виду… это, — сказал парень, неуверенно положив руки ей на талию.
Когда она не стала сопротивляться, он обвил её полностью, опустив руки вниз по её ногам и прижавшись лицом к её лицу.
— Да, я против, — сказала девушка, притворившись, что разозлилась, о чём парень догадался после минутной паники, — но ты был так добр ко мне, так что я разрешаю.
Она хихикнула, когда он поцеловал её в шею, и прижалась задом к его промежности. Когда девушка почувствовала, как у него затвердел в его боксерах, она повернулась, чтобы посмотреть на холмик.
— Сидеть, мальчик.
— Я ничего не могу поделать, — защищаясь, отвечал он.
— И я обычно не могу, — усмехнулась девушка, накладывая каждое яйцо в отдельную тарелку. — Полка специй там, — сказала она, указывая на подвесную полочку рядом с холодильником, и повернулась, чтобы передать ему тарелку.
Ему было грустно видеть, как уходит «паучок», но он с готовностью принял тарелку, понимая, что проголодался.
Парень взял перец, а она — что-то, что он не смог узнать. Девушка отнесла тарелку в другую комнату, где они накануне вечером пили вино и игрались ножками. Она поставила тарелку и села на то же место, что и тогда, а он снова занял место напротив неё.
— Мне правда не стоит тебе готовить, — сказала девушка, утопив яйцо в неопознанной специи, — иначе прикормлю, и ты вернёшься.
Он поперчил своё яйцо.
— Ты этого не хочешь?
— Я должна выгнать тебя сейчас, чтобы ты не понял неправильно.
— И что же я мог не так понять? — спросил парень, отправляя в рот яичницу.
— Что ты можешь остаться здесь на ночь, — ответила девушка, наблюдая за ним с выражением, не поддающимся определению, как и её специя.
— А нельзя? — спросил он, пытаясь звучать незаинтересованно.
— Тебе придётся спросить разрешения.
— Можно?
Она внезапно встала, перегнулась через стол и поцеловала его в губы. Его глаза округлились,
Когда любишь. Когда ненавидишь.