Привычные светлые волосы стали белыми, а кожа приобрела фарфоровый оттенок. Сердце сжалось в страхе от возможности разбить сидящую хрупкую фигуру. Бесцветные глаза недовольно покосились на наблюдателя, пресекая мысли о собственной хрупкости. Вербер скинул сапоги и тяжело лёг на кровать. Нойбауэр сел к нему.
– Хочу отметить, что вы хорошо целуетесь. Женщины ценят в вас этот навык?
– Не знаю на счёт женщин. Но скажу одно – больше никогда не буду спорить с вами на желание.
Веки стали тяжелыми. Антон закрыл глаза, а через мгновение приоткрыл вновь. В черно-белом пятне, очертания начальника начали теряться.
– Я уже в порядке. Вам не стоит сидеть со мной.
– Подожду пока вы уснёте. Так мне будет спокойнее.
– Но когда будете уходить, то закройте шторы плотнее. Мне не приятен этот свет.
– Считаете, что тьма вам больше к лицу подходит? Или думаете, что она вас защищает? Спешу огорчить, она будет лишь безмолвно наблюдать и защищать вас не станет. Никто не станет.
Слова густым сиропом растянулись в голове. Вербер, не понимая смысла фразы, тяжело закрыл глаза и погрузился в беспокойные волны сна...
в театре