напротив нас, в кресле. Я осторожно покосился в её сторону, ожидая резкой реакции, но она смотрела на нас совершенно спокойно, с довольной улыбкой. Пауль, как ни в чём ни бывало, налил всем охлаждённого белого. Мне не осталось ничего другого, как притвориться, будто меня ничто не удивляет.
Другая часть фотографий относилась уже к самой Венди. Всё начиналось с раннего детства. На первых снимках ей было, наверно, года три. Потом школа, каникулы на море, занятия спортом перед домом. Я заметил, как она росла и менялась дет до двенадцати, а потом развитие остановилось. Бедняжка, подумал я. Потом опять пошли серии фотографий её мамы, на этот раз с Паулем. Довольно откровенные снимки, надо сказать. Камеру держала, скорее всего, Венди. Получалось, что родители перед дочерью особенно не стеснялись. Нет, сексом они перед ней не занимались, ничего такого не было. Но были фото голого Пауля с эрекцией, причём Сильвия придерживала мужа за член.
Смотрелось всё это красиво, снимки Сильвии с Паулем были подчёркнуто эстетизированные, со стилистическим холодком. Но холодноватое эстетство лишь усиливало эротизм.
Разумеется, я возбудился. К счастью, неделя кончилась, следующий день был выходной. Я, распрощавшись с Мюллерами, тут же созвонился со своей подругой и помчался к ней в Кёльн. Два дня мы не выходили из постели. Я бешено расходовал накопившуюся за рабочие дни сексуальную энергию и прямо замучил свою подругу.
— Чем тебя кормят в этом Вестервальде? – недовольно поинтересовалась она. – Похоже, что тебе непрерывно подсовывают афродизиаки.
Я ничего ей не стал рассказывать про свою новую работу и, как показало дальнейшее, был прав.
Мы сделали это!