— Вот держите Инга Владимировна в целости и сохранности. - сказал я эстонке, вытаскивая из-за пазухи целлофановый пакет с ее трусами.
— Молодец, что не потерял. Они мне дороги. Но больше, я надеюсь, ты воровать не будешь, Костя. Да и теперь тебе нет нужды онанировать на женские трусики. Я и твоя мама этого не позволим. - сказала эстонка, беря из моих рук пакет с трусами.
— Делать нечего было тебе, сынок. Я мучилась ночами, не спала, а он ерундой занимался. Но ничего, мы с Ингой возьмём тебя в оборот, и ты забудешь про онанизм. - стоявшая рядом мать обняла меня и прямо при подруге поцеловала в губы взасос, да и стесняться ей было уже ни к чему, так как эстонка была свидетельницей полового сношения моей матери со мной на даче, и пока я ходил за трусами, мамаша рассказала подруге о том, что у нас с ней было.
— Я пойду себя в порядок приведу, а то как-то неудобно перед Костей, как никак, он мой жених, а я словно клуша, непричесанная и не умытая. А ты, Оль, сама найдешь у меня в холодильнике все, что нужно поставить на стол. Мы на кухне посидим. - сказала моей матери тётя Инга и, одарив меня взглядом, полным желания и откровенной похоти, ушла в спальню переодеваться, хотя, как по мне, это было лишнее, ведь всё равно через некоторое время всем нам придётся скинуть с себя одежду.
— А неплохо у нас официантки живут, себе, что ли, на работу в ресторан устроиться. - воскликнула мать, зайдя со мной на кухню, открыв двухкамерный финский холодильник "Розенлев ", полки которого ломились от изобилия дорогих и дефицитных продуктов и закусок, а сбоку в отдельном отсеке стояли бутылки с водкой и коньяком.
У нас в квартире на кухне стояла старенькая " Ока, ", которая без конца ломалась и в ней было шаром покати, а вот у тёти Инги, простой российской официантки, импортный холодильник был забит до отказа продуктами.
— Если твоя подруга не врёт, то скоро все это добро будет нашим. А ещё я хочу тебя на ее глазах выебать, Оля. - на ушко шепнул я матери, обнимая сзади и прижимаясь её жопе, выпирающей под обтянутой тугой юбкой стоящим колом членом.
Мне до одури хотелось засадить мамаше в присутствии её подруги и вообще лечь с ними обоими на диван в зале, а у тёти Инги там стоял большой раскладной диван - кровать, который я сам заносил вместе с другим мужиком несколько недель назад.
— Так и будет, сынок. Все в наших с тобой руках. А сейчас давай мне помогай, консервы открывай, хлеб нарежь, делай свою мужскую работу, ты же у нас теперь мужик. - засмеялась мать, выкладывая из холодильника на стол продукты для застолья, в основном рыбные консервы, сыр, сухую и варёную колбасы, буженину и рыбу холодного копчения.
— Привыкай, Оля. Скоро ты у меня будешь без моего разрешения хозяйничать, когда твой сын жениться на мне. - на кухню из спальни вошла эстонка, она переоделась в красивую блузку с цветами и приталенную юбку, на лице у женщины был нанесен макияж, а губы и глаза накрашены помадой и тенями соответственно.
— Костя, встань на табурет и приклей, пожалуйста, вот эту картонку сюда. - тётя Инга дала мне в руки заранее вырезанный квадрат из картона и скотч, показывая глазами на вентиляционное отверстие в стене кухни, через которое наши разговоры могли подслушать жильцы, живущие в соседних квартирах.
Я и моя любимая тетя. Часть1