Разговор снаружи прекратился, и в тишине раздался один удивлённый голос.
"Что за хрень?"
Моё сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Дверь распахнулась; должно быть, я отпер её в своей глупой панике. Передо мной стояли оборотень без маски, доставщик пиццы с коробкой в руках и, к моему ужасу, «донор оргазма» из очереди снаружи.
Выражение лиц оборотня и доставщика пиццы, должно быть, было таким же, как у меня: удивление, замешательство, немного страха из-за того, что их поймали.
Но на лице донора читалась самодовольная, жестокая радость от неожиданной удачи. Его взгляд скользил по мне с хищным намерением, а от того, как он облизывал губы, у меня по коже побежали мурашки. Не он первым нарушил наше молчание. Это был его друг-оборотень, который почти неосознанно пробормотал:
—. ..Чёрт возьми, она горячая...
Слова с благоговением слетели с его губ, и он смущённо посмотрел на своих друзей, когда понял, что произнёс их вслух. Я покраснел от неожиданного комплимента, а они уставились на меня с отвисшими челюстями. Но у меня не было времени на то, чтобы радоваться. Донор взял ситуацию в свои руки, проигнорировав своего друга, и шагнул ко мне, протянув руку и хитро улыбнувшись.
— Ты что, заблудилась?
Меня смутил этот невинный на вид вопрос, особенно в сочетании с его лукавой улыбкой. Я осторожно взял протянутую руку и неуверенно встал, не в силах поднять глаза и посмотреть на них.
— Э-э-э, да... Мне... Мне просто нужно... нужно было сходить...
Я надеялся, что они уступят мне дорогу, но никто не сдвинулся с места, когда я пробормотал извинения. Они стояли неподвижно, пока донор органов снова не шагнул вперёд, оказавшись слишком близко. Его пухлая рука опустилась мне на плечо, и я почти почувствовал запах алкоголя в его дыхании, когда он хриплым шёпотом произнёс:
— Нет, сучка, ты именно там, где должна быть.
Его жидкие волосы свисали на лицо, когда он наклонился ко мне. В сочетании с его желтоватым, покрытым шрамами лицом он выглядел очень угрожающе. Я сглотнул, и у меня засосало под ложечкой; я не выберусь отсюда без испытаний.
— Вставай на грёбаный пол! Я ждал, когда смогу накормить тебя своим членом.
Его рука начала давить на моё плечо, заставляя меня опуститься. Но я много тренировалась и смогла немного сопротивляться, напрягая мышцы и поднимаясь. Успешное сопротивление придало мне сил, разожгло во мне пламя разочарования и негодования, и я смогла встретиться с ним взглядом, хотя мои оправдания всё ещё были неуверенными и робкими.
— Нет, эм-м-м... я... Мои друзья... ждут...
Когда я не сдвинулся с места под давлением его рук, он прищурился с едва скрываемой яростью.
— Да ладно, ты хочешь сказать, что мы не друзья?
Его улыбка была преувеличенно широкой, почти маниакальной, и от этого жуткого вида у меня задрожали руки и ноги. Я болезненно осознал себя. Каждый сантиметр моей обнажённой кожи был уязвим для их похотливых взглядов, а костюм едва прикрывал меня там, где был; я чувствовал, как мои соски торчат под тонким спандексом в холодном воздухе ванной. Пробка и клетка, к которым я относился неоднозначно (мягко говоря), приобрели ещё более опасный и унизительный вид. Что бы они сделали, если бы узнали? На лбу у меня выступили капли пота, и я слышал, как кровь стучит в ушах.
Дверь кабинки скрипнула, открываясь, и четвёртый парень в чёрном плаще с маской крикуна в руке медленно присоединился к происходящему, встав позади своих друзей и жадно глядя на меня. Я снова сглотнул и вздрогнул, оглядывая комнату в поисках выхода.
Мое сердце подпрыгнуло, когда оборотень заговорил с опасениями,
падруга