в глаза. Я не знаю, что я чувствовал, и его взгляд был скорее изучающим, чем откровенным.
Затем он отстранился, и я понял, как мне было хорошо от его присутствия внутри себя, даже лишь в виде его пальца в моем рту.
"Собери остальное!"
Я склонил голову, водя руками по своему телу, собирая его семя, чтобы жадно принять его в рот. Это лишь усилило стыд, который горел внутри меня, но я не возражал против сильного солёного вкуса. Это была его награда для меня.
Когда я подошёл к краю кровати, Джакс снова заговорил:
"Эй, Сэми..."
Я повернулся, удивленный и немного нервничая. Неужели он собирался сказать какую-то грубость напоследок? Напомнить, как мало я для него значу?
"...спасибо".
Я не знал, что сказать, и на секунду застыл, ожидая чего угодно, но только не простой искренней благодарности. Тогда я решил действовать по обстоятельствам и вообще ничего не сказал. Вместо этого я смущённо улыбнулся и вдруг, неожиданно даже для себя, послал ему воздушный поцелуй.
Я не знаю, почему я это сделал, это просто пришло мне в голову, и прежде чем я успел всё обдумать, я это сделал. Я развернулся, мгновенно покраснев от смущения, и забрался обратно в постель, уставший до костей после дневных подвигов и сотрясающего тело оргазма без рук.
Я забрался под одеяло и отвернулся к стене, слишком подавленный собственным выбором, чтобы снова видеть его лицо в ту ночь. На самом деле его семя успокаивало меня; оно было на мне, во мне, оно напоминало мне о нём, вытесняло воспоминания о более слабом, менее привлекательном семени мужчин, которые на меня напали. Оно давало мне ощущение защищённости, принадлежности. Даже если оно испачкает мои простыни, я всё отстираю завтра. В ту ночь он был мне нужен ещё немного.
Когда я погрузился в сон, в моём уставшем мозгу всплыли слова Синди, сказанные ранее в тот же день.
«...Как только он трахнет эту милую маленькую попку...»
Её смех, протяжный и уверенный, вплетался в мои сны. Тёмное, монолитное присутствие, с которым я был хорошо знаком, обещало соблазнительную гибель.
Кофейница