— Ну, она стала какой-то ненастоящей, скрытной, циничной. А оболочка, да, очень даже ничего.
— Она тебе нравится?
— Как человек – нет. Ты же сама почувствовала её внутреннюю трансформацию. А вот оболочка – вполне на уровне.
— Ну, да, я видела, как у тебя на неё твой стойку сделал – засмеялась Ольга, но тут же сделалась серьёзной – знаешь, я уверена в том, что она всё это именно для меня организовала. Не знаю для чего, но, она. Может быть ревнует к тебе, а, милый?
— Нет, она со мной холодна, как рыба.
— Ага, рыба твоей мечты – процитировала она строку из известной песни Шнурова.
Некоторое время мы лежали молча, взявшись за руки.
— Лад, знаешь что я хочу, только ты не удивляйся, чтобы ты её хорошенько оттрахал. Так, чтобы она просила тебя о пощаде, а ты бы долбил и долбил её, как тот, когда я просила перестать и кричала, что мне больно. Пусть испытает то, что я испытала.
Я едва не взболтнул, что Ленка это уже прошла, и не раз, с тем Володей.
— Ты правда этого хочешь? Хочешь мести? А если она не виновата и это так сложились обстоятельства? Кирилл... - я осёкся, вспомнив про то, что всё в этом доме пишется камерами и продолжил – тебе его не жалко? Он же узнает об этом. Каково ему будет!
— Не фига было на ней жениться!
— Тогда и мы бы не познакомились и не поженились. Я так бы и крутился вокруг неё. Тем, что мы с тобой живём, в целом, счастливой жизнью, пусть и косвенно, помог именно он. Прости её. Да, тебе досталось, но это пройдёт, а роднёй разбрасываться – поганое дело. Пусть лучше она чувствует себя обязанной тебе. Пусть её мучает совесть и обрекает на вечное раскаяние и потребность заглаживания своей вины. И, знаешь, я не хочу её трогать. Да, её внешность возбуждает своей похожестью на тебя – я вполне нормальный мужик, и это не может меня не трогать, но меня больше не тянет к общению с ней.
Жена, расчувствовавшись, притянула меня к себе и мы долго целовались, а после она прошептала, уткнувшись мокрым носом мне в основание шеи:
— Я люблю тебя!
— И я тебя.
В коридоре послышались шаги и разговор двух женщин, поэтому я поднялся и направился к двери, которую открыл её прежде, чем миловидная крашеная блондинка под сорок успела постучаться.
— Добрый день! Можно вас попросить выйти? Тут у нас будут женские дела.
Она произнесла это как давно заученный текст и прошла в комнату, поставив объёмистый старомодный саквояж, вызвавший у меня ностальгию по детству, на пуфик. Следом в комнату проскользнула и Ленка, а я спустился вниз, к Кириллу. Он сидел и неторопливо попивал кофе. Я приблизился и на ухо тихо произнёс:
— Мы ночью в моей комнате говорили, а всё пишется, сам говорил. Не забудь стереть.
— У Кирилла округлились глаза. Он слегка побледнел и протрезвел, а после, благодарно пожав мне руку, куда-то умчался. Вернулся он минут через десять, улыбаясь, как сытый кот, и предложил мне кофе с коньяком. Я согласно кивнул.
— А где обслуга?
— Они в обычные дни в шесть часов уходят.
— Ты немного жирком оброс – не тренируешься?
— В другом – он улыбнулся и кивнул на коньяк.
Вниз спустилась Лена и врачиха. Они поговорили и гостья вышла из дома.
— Лад. Она её осмотрела. В целом всё нормально, просто натёрли сильно. Через пару дней всё вернётся как было, так что не переживай. Вера ей оставила таблетки, противовоспалительные и успокоительное, когда заживать
Моя свинья