с упорством. Можешь не показывать. Там ведь нет ничего плохого?
Сын молниеносно пришёл в себя и стал мотать головой.
— Нет, мам! Ничего плохого, абсолютно!
— Ну и здорово! Фух, я утомилась. У тебя, кстати, такой стул удобный, даже вставать не хочется. Я раньше на нём вроде не сидела.
— Угу, мне тоже нравится.
— Пока я тут сижу, сделай, пожалуйста, чайку с лимончиком. Только свежей воды в чайник набери, хорошо?
Сашка встал и пулей помчался на кухню. У меня мало времени, поэтому действовать надо максимально быстро.
Я чуть прикрыла дверь в комнату и обратно уселась за компьютер. Я свернула все программы и начала разглядывать рабочий стол. Изображений или видео я вовсе не обнаружила, а все названия папок были обычными... кроме одной.
Прямо посередине красовалась "новая папка". Она слишком сильно выбивалась из общего плана. Я скрестила пальцы и открыла её. Там было куча фоток и несколько видосов. Рассортированы они были по дате: от самого старого до самого нового. Я открыла самое первое изображение и у меня едва не остановилось сердце.
Это было то самое фото, которое сделал сын, когда с меня упало полотенце.
На нём я стояла полностью обнажённая с дурацким выражением лица. Сразу видно, что человек находится в нетрезвом состоянии. На полу лежало полотенце, а сбоку красовался телевизор. Из-за вспышки кожа у меня стала белоснежной, на которой выделялись только розовые соски и тёмные волосы на лобке.
У моего сына есть фотография своей голой матери... Как я могла такое допустить... Мне же теперь не отмыться от такого позора...
Я не могла больше разглядывать эту фотографию и переключила на следующую.
Вот гадёныш! Сашка меня сфоткал по пути в мою комнату! Половину фотки занимал мой голый зад. Я как раз делала шаг, поэтому мои булки были напряжены и казались просто огромными.
Я опять нажала кнопку.
Теперь я стояла с голой жопой около шкафа. То есть сын не просто смотрел на меня, пока я брала вещи, но и посмел меня снять на камеру. Вот и доверяй после этого людям.
На следующем изображении я дислокацию не поменяла, лишь только слегка нагнулась. Сашка, видимо, посчитал это достаточным для запечатления.
А вот дальше пошли фотки, где я уже позировала и знала, что камера меня снимает. На первых снимках всё выглядело достаточно прилично. Я начала надеяться, что ужасы остались позади, но чем дальше я щёлкала, тем больше теряла надежду. Изначально моя рубашка была заправлена в жёлтую юбку, но постепенно она перемещалась наружу. Когда низ рубашки уже полностью вылез, я начала расстёгивать пуговицы друг за другом снизу вверх. Я остановилась где-то на середине и затем завязала нижнюю часть рубашки. Теперь на фотках красовалось моё небольшое пузико. После я начала играться с юбкой, поднимая её то с одной стороны, то с другой. Я становилась всё более раскованной и из-под юбки начинали виднеться трусики.
Оставшиеся пуговицы на рубашке продолжили расстёгиваться. Теперь одной рукой я держала край юбки и палила трусы, а другой оттопыривала часть рубашки и показывала лифчик. Этот комплект белья выделялся тем, что он отчасти был прозрачным. На трусиках сверху была просвечивающаяся зона в виде сердечка, впрочем как и на лифчике. Поэтому на фотках можно было разглядеть мои лобковые волосы и верхние ореолы сосков.
На следующей фотке рубашка и юбка вдруг испарились и я стояла только в нижнем белье. Но хотя бы немного прикрывалась руками. Точнее только пару фоток, потому что затем мои руки оказались на поясе. На последнем изображении с этим комплектом я грозно показала указательный палец в камеру и дальше я уже находилась в другой одежде.
Уроки рисования