Сколько я ни просил, сколько ни умолял, Гримо фыркнул, соскользнул с моей спины и решительно направился в сторону места, к которому было обращено его внимание. Его узел всё ещё был глубоко во мне, и высвободиться наружу ему было никак нельзя. Я всеми силами попытался удержать Гримо на месте, хватая за лапы, но он упрямо меня игнорировал.
— Стой, стой! Нет! Нет! Узел ещё во мне! Фу, Гримо, фу! Оа-а-а-а!! ~
Только представьте себе эту боль, когда в вашем заднем проходе плотно застряло что-то большое и это что-то (в данном случае узел) уверенно держится внутри, а снаружи кто-то неумолимо тянет вас назад за вещь, застрявшую в вашей заднице. Боль просто адская!
Гримо, не сбавляя темп, шёл вперёд, уволакивая меня за собой. Я стонал, цеплялся за траву и пятился за ним, так как понимал, что такой резкий выход из моей попки превратит её в британский флаг. Мои руки вцепились в сухой, торчащий из земли корень, а Гримо так и норовил избавиться от моей навязчивой задницы и всячески буксовал вперёд. Боль стала совсем невыносимой. Мне казалось, что мои внутренности вот-вот вывернутся наизнанку.
— Нет, пожалуйста, Гримо! Постой... Хоть на минутку. Ох! Нет! Он выходит??? А?! А-а-гх-а-а-а-а-а!! — под сильным напором естественной смазки и спермы вперемешку с кровью, огромный узел моего мохнатого любовника выскочил наружу под мои отчаянные стоны. Гримо убежал в кусты, чтобы выглянуть оттуда с резиновой игрушкой, некогда заброшенной туда незадачливым ребёнком-тугосерей. А я так и остался лежать, задрав попку вверх, вцепившись мёртвой хваткой в тот самый корень. Болезненно тужась, я извергал из себя безумный коктейль собачьей спермы и смазки. Я чувствовал, как моя разорванная задница сжимается и разжимается, выпирая наружу морщинистыми складками прямой кишки.
Я, стоящий в соблазнительно-беспомощной позе оказался аппетитнее новой игрушки. Гримо незамедлительно подбежал ко мне и начал заботливо полировать мою попу своим горячим, слюнявым языком. Он будто начал извиняться за свой недавний поступок. Если подумать, это был так мило с его стороны. Ну то есть, я имею ввиду, так по-человечному! Такую чуткость не от всякого любовника можно получить. Однако всё оказалось куда прозаичнее — Гримо просто отчистил свою сучку, чтобы снова на неё набросится и начать истязать в порыве сношения...
Мы снова спарились вместе. Снова безудержные стоны на весь лес, снова горячий сквирт, брызгающий из моего ненужного члена. И снова эта прекрасная сцепка! Гримо кончал и кончал без остановки. И это было неописуемо прекрасно!
Солнце клонилось к закату, начинало темнеть, а я за это время пережил десяток сцепок, несколько оргазмов своих и в себя. Я был измучен, но доволен. Кажется, я не на шутку запал на Гримо... Какое безумие — влюбиться в животное, но я его люблю! Он трахал меня, как никто больше не будет трахать! Это неописуемо!
— Да, чёрт возьми, я буду ревновать тебя к каждой суке! — простонал я, принимая глоткой член Гримо и вкушая брызгающую из него сперму.
Приласкав губами член, я настойчиво развернул Гримо задней частью. Очередная безумная идея проклюнулась в моём больном мозгу и не осуществить её было бы непростительно! Гримо недоумевал от происходящего, но покорно принял мои странности. Кажется, даже для него я был слишком озабоченным. Забравшись лицом под его хвост, я начал лизать ему анус. Он был такой тёплый и упругий. Мой язык с наслаждением щекотал его. Я целовался с ним, сосал и норовил проникнуть внутрь кончиком языка. Тёмная дырочка Гримо скоро набухла и, слегка выпирая наружу, начала сокращаться. Кажется, моему любовничку
Жизнь удалась