почему я спихнул вас бесплатно? Я уже забыл о прошлой ночи, — усмехнулся я.
Когда она уже готова была взорваться, Уэсли схватил ее за руку, чтобы унять ее ярость.
— Давайте покончим с этим, мистер Карлайл. Каково ваше второе условие?
— Уэсли, я хочу, чтобы каждый из детей по очереди посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что любит тебя больше, чем меня, хочет уйти от меня и с этого момента жить с тобой.
Шэрон вскочила на ноги.
— Это возмутительно! Я этого не допущу. Это жестоко - навязывать такое невинным детям.
— Жестоко? Вы имеете в виду ту же жестокость, которую сегодня вы пятеро обрушили на меня? Как это может быть жестоко, если они открыто признаются, что теперь любят и признают его своим единственным отцом? Разве не на это вы только что заставили их согласиться после того, как вытащили их сюда? Если я не услышу таких признаний, то вы не получите моих подписей. Мне нужны конкретные заверения от каждого из них, что это именно то, чего они хотят.
Ошеломленная моими словами, она отступила к своему креслу. Уэсли оглянулся на детей:
— Конрад?
Конрад смущенно посмотрел мне в глаза и повторил:
— Мистер Карлайл, я люблю Уэсли больше, чем вас, и отныне я хочу быть с ним. — Он быстро отвел взгляд, вытирая глаза.
Уэсли повернулся:
— Джослин?
Она повторила ту же фразу, что и ее брат. Я ожидал, что близнецы без колебаний бросят меня. Но мое сердце болело за Шерил. Она, как ни странно, сохраняла сердитый и одновременно плаксивый вид.
Уэсли жестко умолял ее:
— Шерил, теперь твоя очередь, солнышко, скажи слова, и все закончится, и мы сможем начать новую жизнь. Пожалуйста, скажи слова, Шерил.
Шерил с отчаянием смотрела мне в глаза. Она пришла в ярость от требования, которое предъявил ей Уэсли, и слезы безостановочно текли по ее щекам. Она вытерла лицо и компромиссно заявила:
— Папочка, я выбираю быть с Конрадом, Джослин и мамой. Прости, папочка, их трое, а ты только один, — закончила она, всхлипывая.
— Шерил, милая? Ты знала об этом больше года и ничего мне не сказала? Почему?
— У меня были причины, папа, — плакала она все сильнее.
Шэрон умоляла меня:
— Я думала, ты любишь ее. Разве ты не видишь, что она в смятении? Отпусти ее!
— Черт возьми, Шерил, просто скажи ему эти чертовы слова и покончи с этим! — громко рявкнул Уэсли.
Шерил посмотрела на него с враждебностью в глазах.
— Давай, Уэсли. Ругайся на меня, обзывайся или избивай меня до полусмерти. Я НИКОГДА не произнесу этих слов, — вызывающе заявила она.
К тому времени я уже плакал от того, что вынудил ее оказаться в этой почти безвыходной ситуации. Мое сердце не было разбито, оно было уничтожено, полностью уничтожено.
— Не надо ей больше ничего говорить, — смиренно произнес я. — Я услышал достаточно. Эти двое заставили тебя выбрать либо их, либо меня, и ты выбрал их. К твоему сведению, я бы разделил тебя.
Мои слезы пролились на страницы, и я подписал каждую из них. Нейт быстро взял их и заверил мою подпись, превратив их в официальные документы.
Уэсли резко сказал:
— Телефоны.
Четыре телефона были аккуратно разложены рядом на столе.
— Мистер Карлайл, — ухмыльнулся он, — это судебный запрет, предписывающий вам держаться подальше от меня и моей семьи. Вы не имеете права приближаться к нам ближе, чем на пятьсот футов, и не имеете права связываться с нами любыми средствами связи с этого дня и до конца жизни! За неуважение к суду вас посадят в тюрьму. У нас у всех новые
Мамочкина дочка (главы 1 - 2)