только для Шерил. Поскольку это было на Рождество, я решил, что смогу с этим смириться, и сказал ей об этом. Но она упомянула еще кое-что, что вызвало мое любопытство.
— Почему ты сказала, что футболка, которую подарил ей Уэсли - это, наверное, все, что он мог себе позволить? Разве художники не зарабатывают много денег?
Она посмеялась над моей наивностью.
— Да, знаменитые художники, у которых появилась большая группа поклонников, получают большие суммы за каждое свое произведение, так же как и хорошие портретисты и живописцы. Но Уэсли? Он работает с командой иллюстраторов детских книг и не является художником-одиночкой. Однажды он сказал мне, что зарабатывает где-то в районе сорока пяти тысяч долларов в год. Здесь, в Калифорнии, его аренда и расходы легко съедают более трех четвертей этой суммы. Он живет не совсем на пособие, но очень близко. Пожалуйста, не говори ему ничего о его мизерных доходах. Это поставит его в неловкое положение, а я, как его друг, не хотела бы этого делать.
Я понятия не имел, что Уэсли был бедствующим художником. За пределами Калифорнии есть много менее дорогих мест, где он мог бы поселиться, но, опять же, у его родителей был особняк в соседнем Сакраменто, так что он, вероятно, хотел быть рядом с ними.
Я чувствовал, что мои отношения с Шэрон были крепкими и становились только крепче. Она была идеальной женой и матерью и заботилась о Шерил, как и положено любящей матери. Секс у нас был обычным делом. Позвольте мне перефразировать: мы занимались сексом по обычному расписанию, но это никогда не было рутиной. Мы занимались страстной любовью каждый вторник, четверг и субботу, даже если у нее были месячные. Она ни разу не отказала мне. Она делала мне минет, которому не было равных, и предлагала анальный секс так часто, как я этого хотел. Как я уже сказал, ничто не оставалось без внимания. Мы много экспериментировали. Она часто просила попробовать необычные позы, некоторые из которых были хороши, а некоторые не стоили повторения. В нашей интимной жизни всегда было разнообразие, и она никогда не становилась скучной или унылой.
Когда Шерил подросла и начала ходить или, скорее, ковылять, всем, кто находился рядом, стало ясно, что она - папина дочка. Каждый раз, когда я возвращался домой с работы, она с визгом неслась ко мне с вытянутыми руками и осыпала мое лицо поцелуями с мокрым языком. Боже, как я люблю эту девочку. Шэрон, казалось, была озадачена тем, что Шерил так привязалась ко мне. В конце концов, они проводили вместе весь день, а я бывал дома только по вечерам и выходным. Возможно, верно высказывание о том, что от отсутствия сердце становится счастливее. Однажды Шэрон чуть не обвинила меня в том, что я пытаюсь настроить Шерил против нее, но она не смогла привести ни одного случая, подтверждающего ее утверждение. Хотя я не мог объяснить привязанность Шерил ко мне, признаюсь, что втайне я ЛЮБИЛ это.
Стэнтоны, родители Уэсли, сохранили свою привязанность к Шерил и продолжали дарить ей дорогие подарки на дни рождения и Рождество. Уэсли продолжал присылать им свежие фотографии после каждого визита. Я постоянно напоминал себе, что это Шерил всегда была долгосрочным выгодополучателем, и я ни в коем случае не хотел ее обделять. Шэрон спросила меня, не буду ли я возражать против того, чтобы Стэнтоны станут крестными родителями Шерил, учитывая их любовь к ней, которую они щедро подтверждали финансово. В конце концов, после долгих уговоров я сдался.
— Шэрон, у меня есть вопрос об Уэсли, чисто из любопытства.
Единение с природой