виновато взглянув исподлобья на Калерию, лишь пожал плечами и тяжело вздохнул.
– Будет тебе, Калюша, что старое ворошить. Ты тогда девчонкой была, мог ли я рассчитывать на какие-то чувства ко мне. Тогда Агния под сердцем Надюшку носила. А ты мне всегда нравилась, только слюни утирать успевал. Хотел как-то у Петра тебя в карты выиграть. Но он упёрся и ни в какую, хотя сам не любил тебя, Калюша. А что не любил, сама знаешь. Прояви тогда каплю решительности, моей была бы.
– И вдруг надумал взять своё, за все упущенные годы. Не опоздал ли, Кирилл Игнатьевич?
– Надумал ещё тогда, как увидел вас с Агнессой однажды вдвоём наедине. Вы тогда помоложе были. Набрались идей феминизма из французских журналов. И ну давай лизаться друг с дружкой, как девки в бордели. Стоп, думаю, эта мне слюнявая радость в доме ни к чему. Тем же днём «отодрал» в постели свою феминистку во все места, чтоб дурь в башку не лезла, а занималась тем, чем пристало порядочной бабе в семье – за дитём ходить, мужа любить на разный манер, как ему угодно будет. А вам с Агнией ограничить ненужное общение. Но это я погорячился, признаю. Зол был на тебя, что от меня сторонилась без оснований. Глядишь, ребёнка бы тебе сделал и не занималась бы всякой ерундой.
– Ну, теперь-то уж не сделаешь, ушло наше время, а жаль. Дочь у тебя ладная получилась. Зятя я тебе хорошего нашла. Живи да внуков жди.
– Это они, как сами захотят. Сама-то что решила? Насчёт супруга не беспокойся. Договариваться с ним я больше не стану. Ни знать, ни ведать не будет, с кем супруга обретает без его присмотра. Сегодня в столицу, завтра за Урал поедет. Чего штаны в кресле протирать, да газетки почитывать.
– Уже прикинул, когда со мной похоть свою справлять, Кирилл Игнатьевич? – с осуждением покачала головой Калерия Евлампиевна. – Только у меня той сноровки в постели, как у твоей Агнии нет, сам понимаешь.
– Агнию обломал под себя и с тобой проблем не будет.
– Агния твоя жена, а я в наложницы к тебе не записывалась. Вопреки здравому смыслу, терпеть не стану.
– От меня бабы сами не сбегают. Агнесса их спроваживает, чтобы не наглели. А я ей не противоречу. Не будет та, будет другая. Было бы моё желание и здоровье.
Так закончился этот званный ужин, оставив в проигрыше только Петра Селивёрстовича, чей законный выигрыш так и не попал в карман сюртука своего хозяина. Уже к десяти часам гости покинули хозяев, обещая чаще встречаться. Желая возместить утерянный выигрыш Старикову, Кирилл Игнатьевич, приобняв друга, дружески пожал ему руку, оставив в ладони гостя пару выигранных им ассигнаций. Сдержано обменявшись рукопожатиями со Стыковским, он учтиво предложил тому заходить к его домочадцам при желании общения с ним у его «куриц».
* * *
Высадив из коляски у особняка Ста́рикова своих попутчиков, Стыковский направился к себе на квартиру. По прибытию домой, он был нежданно удивлён присутствием у своей хозяйки её сестры.
– Извольте познакомиться, Дмитрий Николаевич, с моей сестрой, Катериной Лаврентьевной. Зашла меня проведать, да запозднились с разговорами. Не гнать же бабу на ночь глядя под дождь.
– Вы уж не обессудьте, что потревожила вас со столь поздним визитом, – кротко повинилась Катерина перед Стыковским. Редко видимся с сестрёнкой, вот и выбрала время не самое подходящее, но мы уже закончили нашу болтовню. Осталось найти где мне переспать ночь, а уж утром уйду ти́хонько, не потревожу сборами.
– Уж тут вам самим выбирать, где ночевать, – галантно
Соблазнитель. Часть 1.