волос на голове, одёрнул Тихон свою любовницу. Сейчас пообвыкнешь и сама просить будешь добавить пальцы в манду.
– Искалечишь бабу, идиот! – взвыла от боли Полина, отталкивая руку насильника, – будет тебе измываться надо мной.
– Не ерепенься, паскуда. Привыкнешь со временем. Катька привыкла и ты претерпешься. Я вас ещё обеих за раз буду пользовать, – посулил насильник, наяривая пальцами во влагалище женщины.
– Ну, шмара, будет с тебя. Вот уж и потекла, знать по душе тебе со мной блудодействовать. А что раньше не звала к себе. Я бы и тебя уважил со всем уважением. Катька расстаралась бы для родной сестры. Теперь уж не передерётесь за мужика. На обеих хватит. Дай мне лечь, а ты попрыгай на моём красавце, твоей Катьке дюже нравится эта кадриль. Милости просим, барынька, усаживайтесь поудобнее и поехали благословясь. Чего смотришь, забыла, как должно мужика ублажать верхом?
– Такое тебе со своей кобылой сподручней вытворять, паразит, – болезненно чертыхнулась Полина, умащиваясь с подогнутыми ногами на члене любовника.
Прошло более часа, прежде чем Тихон оставил в покое несчастную Полину, тупо глядя на обессиленное и бесчувственное тело любовницы. Раскинутые по сторонам ноги бедной женщины, с вытекающей из промежности кончи на простынь, его не озаботили. Не спеша, отерев наброшенной на ноги накидкой расслабленный член, он оделся и, не прощаясь, вышел за дверь. Пройдя через дворик к калитке, Тихон отвязал лошадь, запряжённую в бричку с поднятым верхом и взгромоздясь на козлы, поехал к центру города, в поисках пассажиров.
Громкий хлопок наружной двери, привёл в чувство Полину Лаврентьевну. Прибывая в тяжёлом забытьи, лёжа поперёк кровати с раздвинутыми ногами, Полина не сразу осознала происходящее. Разлепив глаза, она напряжённо всматривалась в мерно тикающие ходики на противоположной стене, с трудом вспоминая постыдные события надругательства над собой у себя в комнате. Низ напряжённого живота разрывало от тяжести содеянного этим мерзавцем. Растёртая кожа в промежности горела огнём и воспалённый анус обволакивался липкой струйкой, вытекающей спермы между ягодиц, несчастной женщины. В голове, сквозь рассеивающийся туман, постепенно пробивались отрывки гнусных подробностей. Сухое горло, молящее хоть глоток воды. Треть стакана прозрачной жидкости, влитый в её распахнутый рот. Огненный спазм, в пересохшей гортани от проглоченной водки, враз перехвативший дыхание, обессилившей женщины. Жёсткие пальцы, ухватившие скулы лица и зловонный смрад из мерзкого рта. Вслед за этим яркая вспышка угасающего сознания и липкая темнота... Что происходило с ней дальше, Полина не могла вспомнить. Только хлопок дверью пробудил в ней скользящее сознание. Как будет дальше в её одинокой, безрадостной жизни? Что будет с её несчастной сестрой. Теперь этот негодяй не оставит их в покое, будет таскаться то к ней, то к Катюхе, пока окончательно не превратит их в падших потаскух.
Полина Лаврентиевна с трудом приподняла голову с промокшей наволочки на подушке и села на кровати, ощутив под собой пятно прохладной липкой слизи с кровяным, расплывшимся пятном. Обращаться в больничку нельзя. Отправят в полицию с признаками жестокого изнасилования. Нет, теперь только сама, своими сподручными средствами. Сначала всё промыть и воспользоваться специальной заживляющей мазью, Всё это в достаточной мере запасено на случай разрывов у её домашних пациенток при абортах. Вот и пришлось самой испробовать на себе эти чудодейственные снадобья. Пошатываясь, она дошла до кухни, сняв со стены глубокий таз для мытья ног. Наполнила его ещё не остывшей водой из самовара. Вспомнив о незакрытой двери в коридоре, вернулась и замкнула её на ключ.
Маша. Шантаж. Новые приключения