«Мы используем это, чтобы C-стринг не спадал, но на самом деле, если вставить пробку, можно контролировать и дефекацию. Некоторые из тех, кто к нам приходят, специально вставляют ее за несколько дней до приема», — продолжил доктор, раскрывая еще одну грань извращенной практики клиники.
«Э, специально?» — переспросил я в полном недоумении, не понимая логики такого поведения.
«Да, специально накапливают кал», — спокойно подтвердил он, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном.
«П-почему!? Они же приходят, потому что ненавидят запоры, разве нет?» — не понимал я, пытаясь уложить в голове эту извращенную логику.
«Может, спросим ответ у вашей жены?» — предложил доктор с хитрой усмешкой, переводя взгляд на мою жену Томоми, словно приглашая ее признаться в своих тайных желаниях.
«……»
Жена не смогла сразу ответить, густо покраснела и покорно опустила голову, словно пойманная с поличным в чем-то стыдном и сокровенном. Тогда доктор, наслаждаясь ее замешательством, произнес с намеком:
«Опорожнение после накопления кала дарит совершенно другие ощущения свежести, не так ли, госпожа?» — промурлыкал он, его голос стал мягким и вкрадчивым, полным двусмысленных намеков. При этом он положил свою руку на округлившийся живот жены и медленно, нежно погладил его, словно подтверждая свои слова физическим контактом, проникающим за границы дозволенного.
(……Этот выпуклый живот… Неужели это намеренно накопленный кал?……) — промелькнула у меня в голове невероятная мысль, когда я посмотрел на округлившийся живот жены и вспомнил слова доктора о специальном накоплении кала.
Жена, словно слова доктора попали в самую точку, еще больше смутилась и попыталась скрыть свое волнение. Она робко повернулась боком, пытаясь неуклюже прикрыть округлившийся живот руками, словно стыдилась своей полноты или чего-то еще более сокровенного.
«М-мне стыдно… А, пожалуйста, не смотрите так…», — пробормотала она почти беззвучно, ее голос дрожал от смущения и стыда, а щеки пылали ярким румянцем.
Когда она повернулась боком, мне наконец стало хорошо видно место соединения анальной пробки и C-стринга.
«Понятно… Так вот где они крепятся на липучке…», — заметил я, рассматривая соединение деталей этого извращенного бельишка.
Тонкая веревочка, соединенная с анальной пробкой, аккуратно проходила через ластовицу C-стринга и заканчивалась небольшой липучкой, которая крепилась к передней части для удобства снятия и повторного надевания. Простота и цинизм этой конструкции поражали своей откровенностью.
«А как это…?» — замялся я, не понимая, как снять это бельё, не желая причинять жене лишний стыд.
Тогда жена, словно понимая мое замешательство, сама робко протянула руку и начала отлеплять липучку. Когда крепление разомкнулось, C-стринг, до этого плотно прилегавший к ее вагине, слегка приподнялся, обнажая ее нежные, влажные губы и розовый бутон клитора, дразня воображение своей полуобнаженной красотой. Ее гениталии предстали передо мной во всей своей эротической привлекательности, словно распустившийся цветок, приглашая к ласкам и удовольствию. Я увидел ее полностью выбритый лобок, гладкий и нежный, как кожа младенца, и темные складки вульвы, призывно раскрытые передо мной.
«Хо-хо, C-стринг и анальную пробку можно легко снять!» — несколько наигранно воскликнул я, пытаясь скрыть свое возбуждение и смущение за маской непринужденности.
«Именно, это важно для удобства при мочеиспускании», — деловито объяснил доктор, словно речь шла о чем-то совершенно прозаическом, хотя атмосфера в кабинете была наэлектризована эротическим напряжением.
«Верно, если возиться со снятием, можно и обделаться!» - подтвердил доктор, подчеркивая постоянную угрозу унижения и потери контроля над телом.
«И еще, таким, как ваша жена, кто носит анальные пробки долгое время, может потребоваться замена только C-стринга. Как видите, это делается очень просто», - добавил врач, словно речь шла о рутинной процедуре, а не об извращенном унижении.
«Легкость замены означает, что можно выбирать цвет и дизайн?» - спросил я, пораженный широтой ассортимента
Любить пописать