— Мила... я моя. Аллочка... А я... а ты... Тут? Где ты? Была?
— Бабушка, я приехала к тебе, - я не знала что говорить и начала плакать.
— Я... да... я ждала... тебя ждала. Прие... хала?
Её взгляд стал туманиться, и ускользать.
— Смотри на меня, смотри! – заговорила я, и она опять уставилась на меня.
— Аллочка!
— Бабушка. Я хотела сказать... Спасибо тебе за всё. Ты такая хорошая! Ты так много для меня сделала.
Я много что говорила, и сама не понимала что. А она смотрела на меня и грустно улыбалась. Вряд ли она осознавала и половину того, что я говорила, но это не важно. Важно было, что она понимала – это я, и я её благодарю.
— Ты как? Ты? – спросила она. – За... За... муж?
— Нет, я не замужем. Но у меня всё хорошо.
— Хорошо?
— Всё хорошо! У меня всё получается. И меня окружают прекрасные люди. И все счастливы, счастливы.
— А я такая... дурная... Расскажи мне ещё... про себя... ещё...
...Когда бабки пришли минут через двадцать, они дар речи потеряли. Не я, а баба Рина держала мои руки и, склонив голову, улыбалась счастливой улыбкой. Но глаза её были закрыты. Она спала. Проснувшись, она уже не узнала меня, и вновь сидела и смотрела перед собой. И лишь улыбка так и не сходила с её лица.
Я оставила тёте Настасье денег. Наверняка, всем им можно было доверять, но про Настасью я знала наверняка – рубля себе не возьмёт, всю жизнь жила так же честно, как баба Рина, и поэтому была её лучшей подругой.
Когда я садилась в машину, чтобы уехать домой, зазвонил телефон. Эта была Наталья, начальница офиса этажом ниже.
- Привет, Алла, - сказала она. – Я должна тебе кое-что показать.
- Что?
- Я только что вышла из секс-шопа, и у меня в руках двусторонний страпон с пупырышками.
- Наташа, я уже лечу! Я буду в городе через полтора часа!
- Купи вина.
- Куплю.
- И свечей. Для романтики.
- Наташа, я куплю дюжину длинных и толстых свечей. Таких длинных, и таких толстых... Для такой романтики! Ты от такой романтики кричать будешь!!!
Частушки