ковёр, — а затем снова затыкали рот, затягивая ремешки так туго, что слюна стекала по подбородку. Алиса надевала на неё розовый корсет с блестящими швами, затягивая шнуровку до хрипа в груди, и усаживала Киру на фаллоимитатор, прикреплённый к полу.
Кира нехотя начала двигаться, её бёдра дрожали от напряжения, а в это время Борис схватил её за волосы, засовывая свой член ей в рот. Она давилась, пытаясь отвернуться, но он держал крепко, толкаясь глубже с каждым движением. Её тело предало её — несмотря на стыд и страх, оргазм накрыл её, вырываясь против воли, пока слёзы текли по щекам.
Позже Борис решил оставить свой след. Он привел татуировщика и приказал выбить на её спине надпись "Дырка хозяина Бориса" — чёрные буквы резко контрастировали с бледной кожей. Алиса, стоя рядом, добавила:
— А я хочу свой номер. И сердечко на жопе, чтобы все знали, чья она.
Татуировщик выполнил просьбу: номер Алисы появился чуть ниже поясницы, над ним — маленькое сердечко, насмешливый штрих к её унижению.
Кира жалела, что попала к этим маньякам, чья жажда унижений не знала границ. Поводок звенел, шипы впивались в шею, кляп душил, колокольчики дребезжали, а она стала их игрушкой, которую трахали, снимали и дрессировали без остановки. Алиса шептала ей на ухо:
— Ты моя дырка навсегда, Кира. Забудь о прошлом. Ты — это твой спермоприёмник и донатная дырка, ничего больше.
Всё закружилось в безумном вихре — запахи пота, спермы, звуки стонов, звон колокольчиков, — и она рухнула в темноту, чувствуя, как разум растворяется в этом аду.
Кирилл рывком проснулся, весь в холодном поту, простыни липли к телу, мокрые и скользкие. Сердце колотилось, в голове мелькали образы — поводок, кляп, "СПЕРМОГЛОТКА" на лице, Алиса с её страпоном, Борис с грубыми руками, фанаты, их потные тела и крики. Он схватился за горло, ожидая ощутить шипы ошейника, за грудь — звон колокольчиков, но пальцы нашли только влажную кожу и мятую футболку. Комната, тихой, только слабый свет солнца пробивался через щель в шторах, а будильник показывал два часа дня.
Он сглотнул пересохшим горлом, потянулся к тумбочке, дрожащими руками налил воды из пластиковой бутылки и выпил залпом, пролив часть на подбородок. Член напрягся под шортами от воспоминаний о сне, но он выдохнул, глядя в потолок:
— Никогда. Никогда в жизни я не хотел бы стать сисси-шлюхой.
Меры любви