валяться у них в ногах и просить и умолять не выдавать меня. Может от того, что я пришла в себя и держалась уже спокойно и уверенно. Первой спросила Олеся.
— А тебе что нравится голой ходить?
— Думаю и тебе тоже, если бы захотела попробовать и не боялась – ответила я.
— Ты что не боишься, что мы можем про тебя рассказать, и об этом все узнают и будут ходить и смотреть на тебя и смеяться – вступила в разговор Маша.
— Почему, боюсь и работу потерять боюсь, но ведь вы тоже боитесь этого – ответила я.
— А нам то чего бояться, ведь не мы голыми по библиотеке бегаем? – спросила Маша.
— Как чего? А если у вас спросят, откуда вы всё это знаете, что вы тогда ответите? – стала я напирать на девчонок, поняв, что они уже стали сдаваться, и у них нет ничего, чтоб меня испугать.
— Потом спросят у меня и я всем тоже расскажу, что мы ходили голыми вместе и тогда попробуйте сами оправдаться. – продолжила я наступление.
Девчонки совсем растерялись и только переглядывались между собой.
— Ладно, не стоит из за этого расстраиваться – пойдёте пить чай, а то Вера уже заждалась наверное – предложила я и первая встала и поставила свой стул на место.
Девчонки продолжали сидеть.
— Ну чего сидите, особое приглашение нужно – уже полушутя и полусерьёзно повторила я.
Нас в институте по педагогике учили как себя вести в таких ситуациях и что самое лучшее, это агрессию, направленную против тебя, превратить в нечто другое, например предложить кружку чаю, сменить тему разговора, или просто предложить закурить – самое главное сбить с толку и если это удастся, то можно навязывать уже свою игру и то, что ты хочешь. Сейчас я это впервые проверила на собственном примере и убедилась. Девчонки встали и мы вместе пошли в коморку. Вера уже разливала чай, а на столике стояло печенье и бутерброды. Я пригласила девчонок к столу и села на диванчик. От резкого движения мой халат приподнялся и раскрылся. Нижняя пуговица была расстёгнута, и взору всех открылся мой чисто выбритый лобок. Это снова вызвало удивление у Маши и Олеси. Они переглянулись и первой заговорила Маша. Она спросила уже более спокойно и не так напористо:
— А ты что так и ходишь на работе?
— Да, а что тут такого, всё равно никто под подол не заглядывает – ответила я.
— А если узнают и тебя уволят – спросила Олеся.
— Могут, если об этом узнают – ответила я.
Потом окинув всех взглядом, я спросила.
— Но ведь вы никому не расскажете, а больше никто об этом не знает?
Девчонки переглянулись, и впервые за последние десять минут на их лице вместо удивления появилась улыбка.
— Нет, мы ни кому не расскажем, только при одном условии. – сказала Маша.
— Что за условие? – как то настороженно спросила я.
— Если ты и при нас тоже будешь ходить голой, а не только в присутствии Веры. – сказала Маша за себя и за Олесю.
— Что прямо сейчас можно начинать – спросила я, чтоб проверить серьёзность их намерений.
— Как хочешь, если стесняешься, то мы выйдем и сядем за свой стол – ответила Олеся.
— Да нет, что вы. Если бы я стеснялась, то не ходила бы голой – ответила я.
Встав с диванчика, я расстегнула пуговицы на халате и бросила его на спинку. Потом повернувшись к девчонкам, снова села на диван и сказала.
Как Я стал "свидетельницей" на свадьбе