о том, чтобы мы пораньше ушли на покой и дважды заперли дверь каюты.
Патриция лежала под одеялом, когда я вышел из маленькой ванной комнаты в каюте. На мне была только широкая черная рубашка, которая скрывала, что я голый ниже пояса. Когда я откинул одеяло, Патриция жеманно повернулась на бок, чтобы скрыть аккуратно подстриженный лобок, и передо мной предстали ее обнаженные ягодицы. Не нуждаясь в дополнительном приглашении, я сорвал с себя рубашку и овладел ее телом, втянув ее в энергичную сессию потных шлепков и щекотки без звуковых эффектов. Она действительно была хорошим спортсменом и принимала все, что я выплескивал, без единой жалобы. Ее муж был счастливчиком, и я надеялся, что он осознал это прежде, чем успел потерять ее для более благодарного поклонника.
Когда мы оба уже полностью насытились и расслабились обнимаясь в постели, наше внимание привлекли звуки из соседней каюты. Похоже, пока мы отвлеклись друг на друга, команда стала ближе, чем просто товарищи по кораблю. Я слышал, как гречанка использует грязные словечки, которые могут произносить только моряки в прибрежных доках.
Звуки мясистых шлепков звучали подозрительно, как будто ее трахал один из мужчин команды и она занималась оральным сексом с другим. Я подумал, не занимается ли с ней спортом и третий член команды. Патриция посмотрела на меня с улыбкой на лице и предложила попробовать еще раз. Это показалось мне джентльменским поступком, и мы погрузились в свое собственное развлечение, пока оба не погрузились в тяжелый и глубокий сон.
На следующее утро Патриция потребовала, чтобы я израсходовал свою утреннюю «древесину», взяв ее сзади как можно без шума. Давление на меня, заставлявшее молчать, было настолько сильным, что я обнаружил, что испытываю одну из самых приятных разрядк за всю свою жизнь. Когда я, наконец, погрузился в ее желающую плоть, я был на пределе своих сил, и моя долгожданная выносливость была на исходе.
Елена и остальные члены команды были на своих местах, и ничто не казалось необычным.
Мы бросили якорь у небольшого острова, на южной оконечности которого был только маленький городок, а вся остальная часть представляла собой непроходимые колючие заросли. Туземцы были замкнуты, но в этих водах это не редкость. Я решил угостить Патрицию и Елену ужином в местном ресторане, чтобы проверить, не улучшит ли смена рациона мой пищеварительный тракт. Повар Ганс был склонен слишком увлекаться богатой изысканной пищей, которую предпочитали на континенте, а я всегда предпочитал простое мясо и картофель. Стейки, зажаренные на медленном огне, были приготовлены великолепно, и мы все наслаждались богатым красным домашним вином. Елена начала раскрываться перед нами и гордилась тем, что без особого труда может позаботиться обо всем экипаже. Я заметил, что Патриция выглядела немного ревнивой, словно чувствовала, что ей не хватает остроты жизни. Я начинал чувствовать себя пятым колесом, пока Елена не начала играть в ладушки со своей ногой без ботинок и моей промежностью под столом. Я начал опасаться возможности трехсторонней связи, которая может обернуться против меня, когда я не смотрю.
Радист из деревенского почтового центра передал мне телеграмму, адресованную просто на имя нашей роскошной яхты. Это было письмо от Ставроса, в котором он сообщал мне, что на Кипре все в порядке и не мог бы я вернуть ему яхту в целости и сохранности до того, как ее конфискуют головорезы Интерпола без какой-либо веской причины, кроме той, что на ней находился я.
Я понял, что в этом есть смысл, потому что, честно говоря, бесцельное плавание от острова к острову мне уже немного надоело.
Сохранить верность в рабстве. Часть 3