у всех присутствующих здесь молодых девушек, есть ли тут среди нас такие честные и смелые, которые тоже хоть раз в жизни чувствовали что-нибудь своей попкой, кроме разве что заслуженного позора и унижения? Прошу вас, милые девушки, поднимите руки честно и откровенно, не стесняйтесь, мы все здесь свои, и откровенность только приветствуется в нашем богоугодном деле!»
В этой странной клинике для извращенок, как оказалось, публичный и откровенный ответ на прямой вопрос похотливого врача был для всех молодых медсестер-студенток строго обязателен и неукоснительно исполнялся. Каким бы постыдным и унизительным ни был заданный вопрос, ответить на него нужно было обязательно, не споря и не прекословя – такова была непререкаемая власть похотливого врача над своими бесправными и униженными подчиненными.
Четыре молодые медсестры-студентки, робко и стыдливо переглядываясь между собой, словно не решаясь на позорное признание, после некоторой неловкой паузы все-таки покорно подняли вверх свои дрожащие руки, выдавая себя с головой. Разумеется, кто именно из них оказался столь откровенен и смел в своем позорном признании, тут же тщательно и скрупулезно фиксировалось в толстых медицинских журналах бдительными медсестрами-наставницами, чтобы никто не смог отвертеться от заслуженного позора и унижения.
«Сакика, а ты почему это вдруг позорно прячешь свою руку под стол, словно провинившаяся школьница? Разве ты не слышала моего вопроса, глухомань? Или ты у нас тут самая честная и непорочная, словно святая дева Мария, и никогда в жизни ничего такого своей попкой постыдного не чувствовала, а, святоша?»
Старшая медсестра, заметив замешательство бедной Сакики, тут же прилюдно пристыдила ее, заставляя ее покаяться в своей позорной непорочности.
«Я, сенсей, ничего такого попой никогда в жизни не чувствовала, честное слово, у меня попка – это исключительно для того, чтобы какать, и больше ни для чего, у-у-у-у-у-у-у-у, не надо меня больше мучить, пожалуйста, я больше не могу ──»
Бедная Сакика-чан, окончательно раздавленная позором и унижением, залепетала в ответ, горько плача и причитая, словно маленькая обиженная девочка.
«О-хо-хо, вот оно что, оказывается, вот оно как у нас все обернулось, какая неожиданная правда жизни открылась нам сегодня, вот спасибо тебе, милая Сакика, просветила нас, грешных! Ну-ка, дай-ка я прямо сейчас, не отходя от кассы, своими собственными похотливыми руками и позорным ректальным осмотром немедленно проверю, насколько правдивы твои невинные слова, и можно ли тебе вообще верить на слово, или ты нас тут всех нагло обманываешь, бесстыдница, а, ну-ка, немедленно покажи мне свою попку, тело-то, как известно, никогда не обманет похотливого врача, в отличие от лживого языка, так что давай-ка немедленно приступим к делу, нечего тут попусту болтать языком! Эй, вы двое, медсестры, немедленно держите ее крепче, чтобы эта непорочная девственница вдруг не вздумала вырываться из наших цепких рук, и не убежала от заслуженного позора и унижения!»
И тут похотливый доктор, не переставая похотливо ощупывать позорный анус бедной Сёко-сан своей правой рукой, ловким движением тут же бесцеремонно ввел свой левый палец прямо в невинный анус бедной Сакики-чан, желая немедленно проверить на практике правдивость ее позорных показаний.
«Что ты орешь тут, Сакика, словно резаная свинья! Ни один нормальный пациент, даже самый капризный, не ведет себя так по-хамски и непристойно в кабинете врача!»
Старшая медсестра, придя в ярость от воплей бедной Сакики, снова грубо одернула ее, не стесняясь в выражениях.
«Ну противно же, сенсей, у-у-у-у-у...»
Бедная Сакика-чан, захлебываясь слезами, жалобно проскулила в ответ, пытаясь оправдать свое унизительное поведение.
«Вот именно, что противно и позорно, а ты думала, что в сказку попала? Учись лучше у своей коллеги Сёко-сан, как нужно правильно себя вести в приличном медицинском заведении! Бери с нее пример, недотепа!
Первая любовь