органам так как они больше всех интересовали не только девчонок, но и парней, какие они внутри и из чего состоят. Иногда оставляли мои части тела после занятий на столах и уходили по домам и когда уборщица Варвара Петровна мыла пол и протирала пыль, всегда ворчала по этому поводу.
— Разбросали всё, а я убирай потом за них.
Иной раз она что-то брала в руки и говорила разглядывая.
— Смотри как научились делать, от настоящего и не отличить – ворчала она и бросала то в коробку, а если не было её рядом, то просто в угол где уже пол был вымыт. Ведь она считала, что это всё искусственное и ему ничего не будет. Даже протирая пыль с моей головы смотрела на меня и приговаривала.
— Как похож на Сергея Ивановича, вылитая копия.
Протерев пыль, Варвара Петровна заканчивала уборку и уходила, оставив все забытые мои части тела или в углу на полу или в коробке если она там была.
Подходила к концу зима и заканчивался учебный год. Многие экспонаты и наглядные пособия снова убирали в склад до следующего года. Туда же отнесли и все мои части, которые за год успели изрядно покромсать студенты, изучая их строение. Студенты сдавали зачёты, а преподаватели планировали свои отпуска, а моя голова стояла на тумбочке и размышляла, что будет дальше или так и останется она в виде бюста Сергея Ивановича.
Профессор и его друг хирург, который помогла кромсать меня на части по моей же просьбе, вместе с Алёной и Викой собрались снова провести свой отпуск на море и даже не думали меня восстанавливать и в этом году это не входило в их планы. А я по собственной дурости и своему любопытству узнать непознанное так и остался экспонатом для студентов на следующий год и не известно ещё на сколько лет.
Любовь живёт вечно