говорить сидя в цехе. Потом мы пошли доделывать. Степаныч складывал мусор, а я таскал бачок. Когда он наполнялся, то его тяжело было держать на весу, чтоб не замарать брюки и рубашку и я с перерывами на вытянутых руках выносил к баку.
— Что замараться боишься? - спросил Степаныч.
— Рубашка вроде не очень грязная свиду, а стирать в эти выходные мне не придётся – объяснил я.
— Ну тогда сними её и не мучайся – предложил мне Степаныч.
И то верно – подумал я и тут же стал расстёгивать пуговицы. Вскоре рубашка лежала на стуле возле одного из станков. Увидев мой грязный живот и грудь, Степаныч засмеялся и спросил
— Ты, как я погляжу, вчера вообще не спал, весь цех облазил?
Я засмущался и ушёл от ответа
— Ну ладно, не дрефь. Я никому не скажу, обещал ведь. А если Степаныч что обещает, то делает – сказал он мне.
— Спасибо – промямлил я и кивнул головой.
— Если боишься замарать замаранное, то уж вообще не одевай. Я в этом смысла не вижу – добавил он следом и продолжил накладывать мусор в бачёк.
Я стоял и думал, снять брюки или нет. Но вид грязного бака с потёками масла и мазута меня наставил на правильный путь. Я расстегнул ремень и спустил штаны. Трусов я под ними не надевал, чтоб не марать и остался стоять голый. Степаныч насобирал полный бачёк тряпок и бумаг, и окрикнул меня.
— Ты где там? Уснул что ль? И в тот же миг повернулся в мою сторону.
Я стоял посреди прохода весь голый и чёрный, что даже трудно было понять, есть на мне что или нет и только торчащий от возбуждения член говорил об обратном.
— Ёшь твою меть, Ни х... себе – произнёс Иван Степаныч.
— И где ж это тебя так угораздило то вывозиться?
— Просто по цеху ходил, и темно было – ответил я.
— Ты не ходил, ты наверное на пузе ползал – с усмешкой произнёс он.
Я смутился от его усмешки и чувствовал, что мои щёки и уши просто горят огнём от стыда.
— Ладно, давай за работу, а то мне ещё домой нужно добираться – сказал он.
Я подхватил полный бачёк, и уже не боясь, что замараюсь, прижал его к животу и потащился к мусорному баку. Влажная от мазуты и масла, наружная часть бачка, ёрзала и скользила вдоль живота и по всему члену и яйцам, плотно прижатым к телу. Когда я вернулся и поставил бачёк рядом со Степанычем, мой член спружинил и шлёпнул о живот и стал покачиваться из стороны в сторону.
— Дубинка у тебя хорошая, но не туда ты её суёшь – сказал он мне.
Я промолчал и перетаскивая бачок, помогал собирать мусор.
— Конечно это не моё дело, но на твоём месте я бы поосторожнее с этим баловался, потом жалеть не придётся.- попытался Иван Степаныч мне объяснить мой безрассудный поступок.
— Да ерунда, потом отмоюсь – ответил я и махнул рукой.
— Ерунда может потом быть, а пока сам вижу, сколько девок, порадовать мог бы.
— Успею. Какие ещё мои годы – ответил я.
— Я тоже так в своё время думал, а вышло всё по иному – ответил Степаныч и замолчал.
Некоторое время мы убирали молча, и когда всё было закончено, Иван Степаныч предупредил меня об осторожности и чтоб я не лез куда не следует, а сам налил чай из термоса и рассказал мне в трёх словах о своей жене. Я и не знал, что она умерла у него при родах дочери, которую Степаныч
Встреча